Ровная матово-розовая маска, залитая блеклыми потеками крови. Даже пулевые дыры были слабо видны. Малахов вздохнул и отвернулся. Все это он видел уже не раз.
И всякий раз у него возникало странное предчувствие, которое он тщательно загонял в глубины сознания. Но на сей раз он решил не противиться ему.
– Миша, – сказал он стоявшему рядом
старшему лейтенанту Васнецову – бывшему оперативнику ФСБ, а ныне правой своей руке в группе «Дикий Охотник», – займись сам выяснением личностей жертв. И самое пристальное внимание удели профессиям. С ходу плюнь на возможность их причастности к криминалу и спецслужбам. Не то все это. Смотри на легальные профессии. Займись прямо сегодня. От дежурства я тебя отстраню.
– Лады, кэп. Тогда я прямо сейчас и стартую.
– Валяй.
Малахов раздраженно повел плечами и зашагал к «Фольксвагену». Уселся рядом с шофером.
– Семен Семеныч, дай-ка твоего табачку, – с непонятной злостью в голосе обратился он к шоферу. Тот кивнул, поняв, что капитан зол не на него, а на весь остальной белый свет, и протянул Малахову пачку дукатовского «Казбека», который он где-то умудрялся – по мере надобности – весьма регулярно доставать.
– Не злись, Николаич, – добродушно пробурчал он, видя, как Малахов ожесточенно чиркает зажигалкой. – Это ж черня какая-то потусторонняя, а ты ее за два с половиной месяца размотать норовишь.
– За три, – рубанул Малахов.
– Ну даже и за три. Где ж такое видано, чтобы этакая вот мутотень творилась.
– Во-во, – проворчал Малахов, постепенно отходя, – именно мутотень.
– Я сколько уж комитетских
возил, такие перестрелки видел – боже ж мой. Но чтобы после них – такое… В башке не укладывается.
Помолчали, пока оперативники размещались в салоне микроавтобуса. Потом плавно тронулись. Малахов легонько ткнул шофера кулаком в плечо.
– Спасибо, Семен Семеныч, утихомирил.
– Та, – мотнул головой тот, – было бы за что – спасибо-то. Горяч ты просто, Нпколаич, а так – нормалек.
На Литейном, поднявшись в свой кабинет, Малахов подошел к окну, закурил и несколько минут смотрел сквозь снежную пелену на ГБ-билдинг (он не любил название «Большой Дом» и уж подавно – официальное название этого заведения). Потом вздохнул и сел за стол. Толстую пачку распечаток временно отодвинул на дальний угол стола и принялся тоскливо шлепать на пишмашинке – персональный компьютер начальство грозилось установить в следующем году – рапорт о происшествии на Гражданке. На это ушел по меньшей мере
час, и Малахов порадовался, что все бумаги, которые предстоит подшить к делу, оформлять не ему.
Покончив с казенно-канцелярскими делами, он наконец приступил к прочтению распечатки. Первые пять страниц Малахов прочитал сидя за столом. Остальные сорок – бегая по кабинету из угла в угол.






