– Идти сможешь?! – крикнул он.
– Да… Наверно.
Я шагнул и чуть не упал. Левое бедро онемело, и вся нога была как чужая, не желала слушаться.
– Иди, –
прошипел Виктор. Оскалившись от натуги, толкнулся вверх и все-таки встал. – Туда! – Он махнул рукой на угол дома. – Не дай ей уйти!
А сам, схватившись за бок, засеменил к крыльцу, опираясь на автомат как на палку. Левая нога была как ходуля, но все-таки я мог идти. Хромал, толкаясь правой и быстрее бросая ее вперед, пока левая не подогнулась. Теперь перетащить левую вперед, опираясь на одну правую, и снова быстрый рывок правой ногой, пока левая не успела подогнуться. Вокруг дома, который теперь кажется невероятно длинным. Прислушиваясь, нет ли холодного касания на висках. Где эта сука? Почему она затаилась?..
Я оковылял бок дома, вдоль стены, и впереди уже был второй угол, когда услышал скрип петель и стук каблуков по доскам крыльца…
И стихли. Хлопнула дверь, притянутая назад пружиной, но шагов дальше не было.
Значит, вывалиться из-за угла – и сразу развернуться вправо, вскидывая пистолет и ловя ее силуэт на крыльце. Я шагнул…
Стена дома покачнулась, колыхнулась земля под ногами. Я споткнулся и чуть не свалился. Раскинул руки, пытаясь устоять…
На висках сомкнулись ледяные тиски.
К углу! Быстрее к углу! Вскинуть пистолет и…
Я опять споткнулся. Налетев плечом на стену, устоял, но…
Что теперь? Я должен что-то делать. Идти? Но зачем? И куда?..
Револьвер в руке…
Боль в руке и в боку…
Я знал, что должен что-то сделать, но что? Мысли лопались, как орешки в стальных зубах щелкунчика… Она. Она грызет меня, не щелкунчик…
Что я делал миг назад? Я никак не мог понять, что я делал только что? Что я должен делать?!
Пистолет –
пули – сколько?
Три, отчитался я, потому что должен был ответить.
Палец от той клавиши, что выбрасывает барабан в сторону! Прочь от этой клавиши. Убрать!
Я сдвинул пальцы так, чтобы даже случайно не мог коснуться этой клавиши выброса. Но что-то дрогнуло в глубине меня, почти рефлекторно: стоп! Я ведь знаю, как сбросить эти ледяные тиски. Один раз они уже почти размололи меня, но я вырвался, и что-то было потом… Я же знаю, как это сделать… Как это кончить…
Рука с револьвером, разрываемая болью, двигалась сама по себе. Уже поднялась, дуло почти уткнулось мне в лицо, когда я вывернулся из ее хватки. На миг я стал самим собой. И тут же налетели новые тиски.
Но теперь я ее ждал. Подпустил ее щупальца, давая им почти схватить меня, почти сомкнуться – и выскользнул в последний момент.
На секунду я почувствовал ее недоумение, испуг, панику…
Я шагнул за угол, и Курносый теперь глядел не в лицо мне, а вперед.
В пяти шагах от угла начинались ступени, вдоль стены поднимая на крыльцо, и там – темный силуэт поверх едва сереющего неба.






