Курносый, Курносый…
Вот он ты!
Левая рука заныла, когда я схватил его, но это ничто рядом с той болью, которая просыпалась от малейшего движения в правой руке.
А здесь всего лишь укус. Всего лишь.
Курносый был в руке, и теперь я мог сосредоточиться на том, что творится вокруг и что делать дальше…
Только что-то было не так. Что-то изменилось. Куда делись эти руки со скрюченными пальцами, которые были со всех сторон?
Один замер на четвереньках, забыв про меня. Двое других вообще исчезли куда-то.
Потом увидел. Горбоносый и рыжий. Они больше не лезли ко мне. Они пятились от меня – плечом к плечу, уже шагах в двадцати. Отделив меня от чертовой суки живым щитом.
Пятились и глядели на меня.
Прямо мне в глаза. Теперь их лица были спокойными и сосредоточенными, словно они делали что-то очень сложное и важное.
Я вскинул револьвер…
Куда стрелять?
Чертова тварь, такая высокая и гордая, когда шла в середине цепи из своих слуг, вдруг пригнулась, почти скрылась за мальчишками. Мелькнет то нога, то плечо, то волна волос… Но не прицелиться. Тридцать шагов много для моего Курносого, да еще с левой руки. Прокусанной. Скользкой от крови.
Я шагнул к ним, двинулся за ними, чтобы нагнать…
Левая нога была неподъемным якорем. Я снова попытался оторвать ее от земли, двинуть вперед, но едва смог двинуть ею.
Я посмотрел вниз. Мальчишка схватился за мою ногу обеими руками, прижался к моему колену, стиснул изо всех сил. Я дернул ногой, но он прилип, повис каторжным ядром.
Я взмахнул Курносым и врезал рукоятью ему в затылок. Не в полную силу, не насмерть, только чтобы потерял сознание и отцепился.
Его голова мотнулась от удара, бессильно завалилась вбок, открыв бессмысленное лицо с закатившимися глазами…
но руки держали.
Эта сука держала меня его руками.
Он потерял сознание, но она не бросила его. Она все еще копошилась в нем, только теперь еще глубже – там, где мозг никогда не отключается, покуда человек жив. В мозжечке. Оттуда дергала уже не его желания, а его тело, напрямую за нервы мышц, заставляя сокращаться мускулы рук, скрючиваться пальцы…
Он будет держать до тех пор, пока в его теле теплится хоть капля жизни.
Я поднял голову.
Они отходили. Пялились на меня, прижавшись плечами друг к другу, и отходили.
А где-то за ними – гривастая сука. Выглядывала черной макушкой, прядью волос, пятном лица между головами мальчишек…
Я рванулся к ним, но третий мальчишка висел на ноге. Я попытался разжать его руки, но это были не руки, это были закостеневшие крючья.
Пока кровь бежит по его жилам, питая мышцы и снабжая их кислородом, а чертова сука дергает его нервы в мозжечке, управляя простейшими движениями, его не отцепить.
Только убить…
Его?
Я выпрямился, глядя на отходящих мальчишек. Между ними мелькал ее черный плащ. Я поднял револьвер.






