Барышня состроила гримасу и уклонилась от прямого ответа:
– Не знаю, кажется, нет.
– Что значит, «кажется»? – искренне удивился я. – Я что-то себе не могу представить человека, который не знает, целовался он или нет!
– Ну, зачем вы так говорите, я, правда, не знаю, – она как-то загадочно улыбнулась, отчего ее лицо стало милым и женственным. – Однажды я спала, а ко мне в комнату вошел Жорж Щербинин.
– Это еще кто такой? – перебил я.
– Вы не знаете Щербининых? Довольно известный род. Конечно, по знатности им далеко до Урусовых… Они к нам приезжали всем семейством, Жорж был тогда кавалерийским юнкером. Интересно где он сейчас?
Я внимательно смотрел на княжну и никак не мог понять, нравится она мне или нет.
– Ну и что сделал Жорж, когда вошел?
– Не знаю, я ведь так и не проснулась,
но мне кажется, что он меня поцеловал, – словно вспомнив что-то приятное, отвела взгляд княжна Марья.
– И что вам еще тогда показалось? – перешел я на ее язык. – Вам не показалось, что он еще и прилег рядом с вами?
– Я так крепко спала… Впрочем может быть и прилег. Он такой милый и скромный юноша… Мне так не хотелось просыпаться и его отталкивать… А ведь сон не может быть грехом? Я, правда, на всякий случай, потом свечку Матери Заступнице поставила.
– Понятно, – сказал я, вполне представляя, какой сон ей тогда приснился.
Недаром говорят, что девятнадцатый век был самым ханжеским в обозримой истории. Однако не проснуться, когда рядом с тобой в постели лежит «скромный» юнкер, на мой взгляд, было большим перебором.
– И много еще таких снов тебе снилось? – спросил я, опять переходя на «ты».
– Нет, кажется, всего один тот раз, – ответила она и переменила тему разговора. – А как ты колдуешь?
– Хочешь узнать? – хмуро сказал я. – Раздевайся, покажу!
– Раздеваться? Зачем? –
удивилась барышня.
– Так полагается.
– Хорошо, – тотчас согласилась она, единственно, что уточнила, – а совсем раздеться или чепчик можно оставить? Маменька никогда ночью чепчика не снимает, говорит, что черти могут в волосы вцепиться.
– Чепчик можешь оставить, – разрешил я, сам еще не зная, что я буду делать дальше. После рассказа о юнкере Щербинине, мой романтический порыв, сразу пошел на спад.
– Хорошо, я разденусь, – спокойно сказала княжна, встала и действительно сняла через голову ночную рубашку.
Она, как и большинство молодых девушек была «приятной для глаз».
– И что дальше делать? – спросила она стоя рядом с постелью.
– Ложись и закрой глаза, – распорядился я.
Девушка послушно все исполнила, легла на спину и разве что глаза зажмурила слишком сильно. Я посмотрел на нее. Без одежды она казалась полнее, чем в рубашке и не совсем здоровой.
– Вы теперь будете колдовать? – не зная, что я собираюсь делать, спросила она.






