За
десять месяцев затворничества во флигеле он успел забыть, как опасно бывает захотеть чего-то. Сильно захотеть. Змеиная головка надежды с шипением уползала обратно в нору.
Теща-3 пришла силуэтом от окна, села на ковер рядом с Сэром. Сдвоенная нитка красного стекляруса вилась по ее черной блузке, как ночное шоссе, которое различаешь в окне, перелетая последние холмы перед аэродромом. У него всегда было чувство, что стареть она не боится и чуть не с любопытством поджидает каждую новую морщину на лице или шее, заранее предвкушая, как с ней можно будет схватиться, одолеть и приспособить для косметических нужд автопортрета, рисуемого каждый день заново перед трехстворчатым зеркалом.






