Чувство только мелькнуло и пропало, но Антону казалось – если напрячься, если не оставлять попыток, его снова можно будет поймать, как ускользающую волну в приемнике, как потерянную строчку в книжной странице. И злость была не на жену-1, не на боль в десне, не на затерявшийся носок – нет, это был явно отблеск той большой, былой злости на главного врага всей его жизни до катастрофы, злости, которая, оказывается, составляла стержень и опору, потому что, когда ее не стало, он и превратился в тряпицу, в мягкий комочек сохнущей на ветру плоти.
Он так хотел поехать, что даже забыл бояться за – убежавшую? похищенную? загулявшую? – дочь-1-1.
2. Миссис Дарси
Когда будущая жена-3 везла Антона знакомиться с будущей тещей-3, она предупредила его, что если ему покажется, что миссис Дарси кокетничает с ним, даже заигрывает и завлекает, то пусть он не думает, что ему это только кажется. И если он заметит, что миссис Дарси говорит прямо противоположное тому, что говорила пятнадцать минут назад, пусть не вздумает поправлять, если не хочет сделать будущую тещу врагом с первой встречи. И не дай ему Бог заговорить о равенстве полов – миссис Дарси глубоко убеждена в изначальном, вечном, неколебимом превосходстве женщин. А сейчас они сделают крюк миль в пять, заедут в зоомагазин и купят специальные семечки для попугая миссис Дарси, коробку деликатесов для обеих кошек и кусок буженины для спаниеля по кличке Сэр. («Представляешь, сколько мужских голов в парке нервно оборачиваются, когда она зовет „Сэр, Сэр – сюда!"»)
За прошедшие десять лет зверинец миссис Дарси разросся.
Сверкнув розовыми неоновыми ушами, кролик Мао Цзедун скакнул из-под ног Антона за свисавшую со стола скатерть. Спаниель Сэр (уже другой, Сэр-2) с разгона ударил сзади под коленки. Зашевелился за стеклом террариума крокодил Никсон, выкатил свой бильярдный глаз, окунул кончик хвоста в ручеек с резиновыми берегами. Теща-3 обернулась от клетки с лисятами, улыбнулась, пошевелила пальцами поднятой в приветствии ладони. Дикий голубь Элвис спикировал с лампы под потолком на рояль.
Иногда казалось: приди к миссис Дарси убийца с исповедью о только что совершенном преступлении,
она и его бы выслушала все с той же мягкой, чуть снисходительной улыбкой, подбадривая то поднятой бровью, то наклоном корпуса вперед, все запомнила бы ничего не простила и незаметно накинула бы ту веревочку о двух концах – огорчение с поджатыми губами на одном, восторженное сияние на другом, – при помощи которой она так успешно вертела всем сонмом людей, клубившихся вокруг нее.
Пока Антон рассказывал о телефонном звонке жены-1 и о пропаже дочери-1-1, она то прижимала Сэра к груди, то зарывалась лицом в его шерсть, словно прячась от ужасов заоконной жизни.






