Пронесся слух, что за три мили впереди них грузовик рухнул на бок, перегородив все три линии.
Люди потянулись из автомобилей на обочину, на травяной откос.
Кто-то уже загорал, кто-то прогуливал собаку.
Пуэрто-риканская
семья разожгла канадский дорожный примус и под грохот двуствольного стереофонического «Сони» разогревала спагетти в томате. Черная девица в «фольксвагене» улеглась спать, выставив в открытое окно палевые пятки. От обилия лиц и картин у Антона с непривычки начала кружиться голова. Он расслабленно сполз под руль и прикрыл глаза.
Как самозабвенно, как естественно все у них начиналось с Кэтлин. Как легко было одолевать трясину первого развода, переезда, смены друзей, даже разлуку с детьми, когда в груди непрерывно катался тяжелый любовный шар. И когда же это кончилось? Когда пролегла первая трещина? Он не мог вспомнить. Может быть, еще даже до свадьбы, когда она впервые показала ему предмет своей гордости – сочиненный ею и отпечатанный на пятидесяти компьютерных страницах брачный контракт?
А там было чем гордиться. Взять хотя бы пункт, по которому ни один из супругов не имел права встать из-за стола, не унеся с собой половину грязной посуды. Или пункт, по которому оба должны были представить друг другу свои полнейшие медицинские автобиографии, заверенные врачами, и впоследствии беспрекословно отправляться на все тесты, анализы, просвечивания и прививки, которые потребует другой. Они обязывались посылать поздравительные открытки родителям друг друга, иметь общий счет в банке, ходить в кино или ресторан не реже раза в неделю, растить детей в протестантской вере, не пользоваться лосьоном для загара, не носить теплых наушников, не курить сигар, не храпеть, не харкать, не грызть ногти, не толстеть, по очереди выносить мешок с мусором, по очереди мыть машину, по очереди готовить обед, по очереди пылесосить квартиру.
Дальше шли пункты, покрывавшие весь мыслимый спектр житейских передряг, приключений и раздоров, которые могли ждать их впереди. Если их автомобиль упадет в воду, должны ли они выбираться каждый своими силами или ждать, когда выберется другой? (Каждый своими силами, но, вынырнув, сначала позвать на помощь, а потом уже бежать сушиться.) Если один заболеет неизлечимой болезнью, должен ли другой продать дом, автомобиль и все имущество, чтобы любыми дорогостоящими средствами продлевать жизнь заболевшего, или он/она может позволить себе сказать в какой-то момент «довольно»? (Может остановиться, когда у него останется двадцать тысяч долларов, ибо жизнь без двадцати тысяч равносильна смерти.) Если один решит мухлевать с налогами, может ли другой отказаться? (Не
может, должен принимать участие, ибо при вступлении в брак обещал «делить все плохое и все хорошее».






