И вообще, и вообще…
Конечно, он не мог отказать дочери в ее просьбе. И приехал в Олбани на несколько часов раньше. И явился в дом бабушки Кларенс. И, сидя на диване в обнимку с дочерью-5-3 и разрабатывая стратегию борьбы с зазнавшейся баскетбольной звездой, вдруг поймал на себе сияющий взгляд знакомых глаз. Способных по-прежнему – как и много лет назад, под шум приземляющихся самолетов – упиваться радостью чужой встречи. И любовная горошина вдруг вспухла в горле с такой запоздалой силой, что он поперхнулся. И попросил стакан сока. И жена-5 ушла и долго возилась в незнакомой кухне. Так что он пошел за ней следом. И там, в тесном углу за холодильником, они кинулись друг к другу, как двадцатилетние юнцы. И обнимались так, будто не было у них позади ни тягостных открытий, ни измен, ни обид, ни семейной рутины, ни горечи расставанья.
– Как ты?… Как у тебя всё?… Ты вспоминал меня?… Да, да, да!.. А ты?… Я
всегда помню… Всегда… Ох, что мы делаем, что мы делаем… Пожалеем потом… Ты постарел… Я слушаю все твои передачи… Нельзя… Нельзя этому дать исчезнуть… Ох, Боже мой – ты все тот же… Это недаром… Недаром нас так свело… Сегодня… Давай встретимся сегодня… Твой отель?… Или нет… Наш домик в горах… Я освобожусь в девять… Помнишь?… Сокровищница дятлов… Это час езды… Ты помнишь? найдешь дорогу?… Я приеду туда раньше… О, как я буду ждать тебя!..
Он проиграл телевизионный диспут по всем статьям. Он едва мог дождаться конца передачи. В кромешной тьме он отыскал дорогу к лесному замку, как будто жил там всю жизнь. Огоньки свечей множились на рюмках, на ножах, на виноградинах, на бусах жены-5. Он смотрел на ее приподнятые скулы, на светящиеся испугом и восхищением глаза и не понимал, как он мог когда-то оставить эту женщину. Не верящую в возможность счастья для себя, но ждущую его каждую секунду. Женщину, роднее и ближе которой не было у него никого на свете.
Как и десять лет назад, они чувствовали себя беглыми преступниками, удравшими ненадолго из-под стражи неусыпных «над». И так же им чудились притаившиеся во тьме сыщики и нацеленные на них объективы. И так же он ощущал под своими пальцами порхание бабочек страха в ее животе. И она с тем же благодарным изумлением повторяла потом: «Как ты кричишь, милый, как ты кричишь…»
Но наутро они послушно вернулись обратно, каждый к своим «надам», не строя никаких планов, ни словом не
обмолвившись о том, что где-то когда-то они могут еще раз украсть для себя такую встречу.
Антон принял душ в отеле, убедился, что ночью ему никто не звонил, купил детям подарки в лавке сувениров, Меладе – серебряное кольцо с агатом, и приехал домой нежный, любящий, невиноватый.
Но она все поняла.
Догадалась с первого взгляда.






