– Он вдруг вспомнил, что не видел их больше года, и решил приехать. Такое случается – я читала. Отцовские чувства иногда вспыхивают в самый неожиданный момент.
– А детей-то старики забрали на месяц.
– Некоторые люди еще способны на спонтанное поведение. Что-нибудь накатит, нахлынет на них – они прыгают в машину и едут. А потом снова не вспоминают годами. Они называют это «жить, подчиняясь чувствам». Всем чувствам, кроме чувства долга. Это так удобно. Можно не вспоминать про дни рождения, не интересоваться отметками, не беспокоиться о здоровье, о счетах из школы. Ведь чувства молчат.
– Мы как раз садились обедать, спорт. Ты обедаешь с нами. И-и-и – никаких разговоров. А то вызову полицию и припаяю тебе «вторжение с преступными намерениями». Вечером поедем катать шары. Есть тут одно славное местечко. Без баб, без танцулек. Работают только глаз и локоть, глаз и плечо, глаз и мышца. Р-раз! Вход только для членов клуба и их гостей. А оттуда – в бассейн. И в сауну. И в джакузи. Вообще – куда душа попросит.
Все пошли в дом. Антона отвели наверх, заставили снять мокрый пиджак и рубашку, надеть хозяйскую пижаму. На несколько минут он был оставлен один. Он вспомнил о своей миссии и поплелся осматривать второй этаж. Детская с зарешеченным окном. Главная спальня. Комната для гостей, комнаты старших детей с поблескивающими компьютерами и радиокомбайнами.
Одна дверь оказалась запертой. Он постоял прислушиваясь, потом негромко позвал:
– Голда!.. Голда, это я. Если ты не хочешь, я никому не скажу, что ты здесь. Мне бы только самому знать.
Никто не ответил.
– …Все же я не могу понять, что с тобой стряслось, спорт. Уйти из бизнеса в такие времена! Ну случилось несчастье, ну потерял жену – но не конец же света. Тем более для тебя. Были у тебя до нее жены, будут и после. Ты хоть выгляни ненадолго из своей норы, посмотри, что творится кругом. Знаешь ли ты, какое сейчас раздолье – и вашему брату, и нашему? Нет такой беды, такого несчастья, на которое не найдется виноватого с толстым бумажником. То есть они и раньше были, большого ума не надо, чтобы найти. Но чего не было –
доброты.
Такой всеобщей. Разливанной. Такого воспаленного сострадания. Такого разнузданного, безудержного милосердия. Вот я тебе задам простую задачу: обиженный психопат-учитель забредает в школу, из которой его уволили, достает тридцативосьмикалибровый и начинает от огорчения палить направо и налево. Двое убитых, пятеро раненых. Кто виноват?
Муж-2-2 на минуту застыл, подняв вилку с розовым лепестком ветчины.
– Правильно – виноват учебный округ. Почему? Потому что не разглядел психопата, потому что огорчил его, потому что не обеспечил школу охраной, а главное, потому, что у него бюджет в десятки миллионов и он от исков застрахован.






