ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Провокатор, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Провокатор Валяев Сергей Провокатор, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сергей Валяев Провокатор роман-триптих I ДИКТАТОР Беги, мой друг, в свое одиночество. Я вижу: тебя ужалили ядовитые мухи. Ты жил слишком близко с ними, низкими. Беги от их мести. Крови хотят они от тебя, крови жаждут их бескровные души. Беги от них туда, где свежий воздух! Ф. Ницше выстрел точно подзатыльник. И он упал, но еще жил. Жил? И быть может, поэтому так счастливо сучил ногами по тяжелому полу камеры следственного изолятора, агонизируя в бурлящей эмбриональной сперматозоидной волне. Дзинь-дзинь-дзинь! Требовательный звук телефона бросает мою руку к трубке. Твою мать, говорю я ей, эбонитовой, однако прислоняю к лепестку уха: – Да? И слышу желчный бесполый голос: – Это Александров? – Я, - тихо, с ненавистью отвечаю, потому что знаю, кто задает вопрос. – А это Ильина-Бланк, - жеманничая, сообщают мне. – У вас душа не болит, молодой человек? – Как? – Вы не платите за квартиру уже девятый месяц. Нехорошо. Уплата квартплаты есть... Телефон есть благо для всего человечества, однако как часто благо выходит нам боком, рассуждаю я, эта жизнестойкая сатрапка из РЭУ, вероятно, готова разорвать мою грудную клетку, чтобы добраться до святая святых кошелька. Телефон есть мука для всего чел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А-а-а, ты, Сашок? Пш-ш-шли.

И они шли. Маленький Кулешов страдал от грузного, неуправляемого старшинского тела,

но пытался быть мужественным и верным поводырем - у дяди Вани можно было найти пайковую тушенку и хлеб.

Однажды я отправился в булочную. В доме не было хлеба. И отсутствовала жена О. Александрова, если бы она была, а не в очередной командировке, то я бы сидел на кухне и тукал на машинке, а супруга каруселила бы по магазинам.

Итак, бренча мелочью, тогда были такие простые копеечные времена, я зашел в магазинчик. В булочной своей жизнью жила очередь. Я на дух не переношу очередь. Меня тошнит от очередей. Я начинаю чувствовать себя бесхребетной скотиной в стойле, где выдают коммунарскую кормовую подачку. И поэтому, прихватив булку за восемнадцать копеек, там даже ценник показывал: 18 коп., и обогнув вымуштрованную дефицитом толпу, как фрондер, бросил кассирше двадцатикопеечную монетку:

– Сдачи не надо!

И собирался уже покинуть место событий, как вдруг услышал неблагозвучный голос:

– Молодой человек, этот хлеб - двадцать пять копеек.

– Восемнадцать!

– Двадцать пять, я говорю.

Очередь злорадостно забурлила - это была минута ее торжества. Но я повел себя странно; странно в первую

очередь для самого себя, а уже потом для публики.

Я шаркнулся к двери, душа булку в руке, выскочил на свободное пространство улицы и помчался по нему, как кастрированный конь из стойла. И никакая сила не в силах была меня остановить.

в комнате, узкой, как школьный пенал, теснились солдатская металлическая кровать, шкап-гигант и стол, на котором снарядами валялись банки с тушенкой и куски хлеба.

Кулешов плюхал Иван Иваныча на койку и, не обращая внимания на беспамятный ор соседа, кромсал ножом неуступчивую жесть, как сумасшедший Николаев ножницами кромсал газеты, и безобразно нарезанная бумага забивала квадратные метры комнаты, шурша по ночам горькой травой; наконец мальчик открывал банку - пьянел от душистого мясного запаха. А старшина милиции Иван Иванович Цукало ворочался на койке и требовал к себе пристального внимания.

– Сашок, жри-жри! Ты у меня будешь верным продолжателем дела Ленина, блядь, Сталина. Вытянешься и пойдешь по моим стопам. Хотя сейчас работа не работа. Не имеете права выбивать мне зубы! Я буду жаловаться! Во гниды! Не-е-ет! Прав был Лаврентий Павлович! Одну половину коммунистов на лесоповал, другую - к стенке. И был бы коммунизм! А при коммунизме, Сашка, жизнь заепись! Сказка! Водки запейся. Тушенки зажрись. Хочешь коммунизма?

– Хочу.

– Э, брат! Для этого надобно всю нечисть под корень! Вот

ты носишь в сердце своем имя товарища Сталина?

– Ношу.

– Тогда я тебя стрелять не буду. Таких, как ты, знаешь как мы пуляли? Нет, тебе еще двенадцати нет. А если будет, ты мне скажи - и я тебя стрельну.