Тогда были погромы. И мы прятались под кроватью. И я видела: черные, вонючие дегтем и скипидаром сапоги, они постукивали мимо нас. И мама зажимала мне рот, чтобы я не кричала. А я и не могла кричать. Спазмы душили. И вот этот сон. Они входят, трое, они улыбаются мне, говорят чистыми голосами. Говорят - они мои поклонники; они говорят - увы, необходимо соблюсти некоторые формальности. И начинают рыться в твоих вещах. И я вдруг вижу - они берут твою нательную рубашку. Ты ее всего раз надевал. Они берут ее. И тогда я все, все понимаю. Я кричу в ужасе, я понимаю, что уже ничего нельзя сделать, но знаю - мне надо вырвать у них эту рубаху. Тогда один, улыбаясь,
тычет в меня кухонный нож. Нож уходит по рукоятку в мое тело, как в масло. Нет, мне не больно, я только хочу вырвать твою рубашку. Тогда второй бьет меня сапогом в живот. У них у всех новые кованые сапоги. Я падаю, и мимо меня простукивают подковками эти люди. Уходят? Нет, не ушли. Третий говорит - она нас видела, в ее зрачках мы отпечатаемся, я не хочу неприятностей на работе. И я вижу вилку в чужих руках, серебряную, из подарочного набора, помнишь, милый, тебе подарили на шестидесятилетие; она мутно так отсвечивает, эта вилка, и приближается... приближается... к моим глазам... глазам..."
свой полноценный глаз маленькому Кулешову удалось сохранить благодаря обострившемуся в состязании за жизнь инстинкту. Мальчик отпрянул от двери и тут же из замочной скважины, жаля освободившееся пространство, проклюнулась ножка циркуля с иглой.
– А-а-а, паскуда!
– Дверь распахнулась, но Кулешов уже прятался в комнате.
– Сколько говорить!
– орала соседка Сусанна.
– Поймаю - убью ублюдка!
– Шурка!
– поднималась с кровати тяжелая бабка и на больных ногах ковыляла в коридор.
– Сейчас я этой бляди...
И начинался вселенский хай. Сусанна была женщина молодая и гулящая и бесстыдная - полаяться любила. А ее любила СА - Советская Армия, то есть ее солдаты и офицеры. Поначалу ходили в гости защитники отечества из соседнего гарнизона. Приносили цветы, шоколад, запах кожи командирских ремней, водку, фотографии родной далекой семьи, проблемы
артиллерийской службы. Требовали изысканной любви, пускали сопли, слезы, забивались в потную подмышку или пах, потом нажирались водкой или ворованным денатуратом и заставляли Сусанну ублажать свою слабосильную плоть.
– Возьми меня, - требовали они, - ртом.
– Не хочу, - отвечала честная девушка.
– А что ты, сука, хочешь?
– Мороженого хочу.
– На пломбир дам, - обещали ей.
– Сколько?
– Сколько хочешь.
– Тогда пожалуйста.
Потом артиллеристов дислоцировали, и все офицеры гарнизона, прощаясь на железнодорожном вокзале с любимой ими Сусанной, подарили ей тележку с мороженым.
Богов войны сменили строительные батальоны. Ими командовали ушлые командиры.






