– Которые ты мне должен, забыл?
– Зачем тебе сейчас деньги?
– в ужасе заныл мой законопослушный приятель.
– Ты понимаешь, что происходит?
– Знаю, - сказал я.
– Должно быть, ввели, временщики, ХСВСВ? Я у тебя скоро...
– И не успел договорить: связь оборвалась. И наступила мертвая тишина.
При мелком факельном свете спичек я нашел каску. Удобный предмет, чтобы сохранить присутствие
духа, когда тебя, врага, молотят дубинками спецназа, бутылками, кирпичами, цепями, пулями-дуг'ами, ложью, предательством, ненавистью и прочими необходимыми атрибутами нашей прекрасной рудиментарной действительности.
Нас слишком мало, тех, кто мог бы предотвратить приход смертоносного, всепроникающего часа дня скорби. Если ночь считать днем. И что-то нужно делать. Кто-то же должен делать грязную, черновую, опасную работу.
Единственное наше спасение, единственный выход - сохранить свои убывающие раннехристианские души и делать то, что способен делать.
Я сделаю шаг к двери, открою ее и выйду в ночь. Я пойду в эту затаенно-обреченную ночь (все равно будет утро), я пойду в нее, потому что мне нужны деньги, мной честно заработанные. Мне их отдадут сразу, это я знаю: игры в жизнь закончились.
И у меня будет лишь одно желание - исполнить свою мечту.
Я скуплю на все еще кредитоспособные рубли отечественные лампочки. И пойду по мартирологическим скверам, улицам, площадям. В надежде, что мертвые проснутся. Они проснутся и откроются миру широко текущими толпами. И каждому, мертвому и живому, я отдам право быть самим собой. И быть может, тогда появится надежда. И большие куски нашей славы, как и наши души и души наших героев, воспарят в бесконечный, радостно-ослепительный, небесный океан Мироздания... в бесконечный, радостно-ослепительный, небесный океан... в бесконечный, радостно-ослепительный, небесный...
Танковая громада с героическим знаком "Т-34" выплыла из сказочных глубин
России - сбила свой напористый ход...
Проходила мимо армейского поста, находящегося у деревеньки с дорожным трафаретом, обозначающим ее название: "Барвиха". Солдатики и офицеры новой РА стояли на обочине и были похожи на побежденную армию.
В кремлевском кабинете с видом на Царь-пушку и Царь-колокол находился господин Костомаров. Над куполами церквей барражировали вороны. Рыжий смотрел на пустынный кремлевский двор и говорил по правительственной "вертушке":
– Они хотят, как понимаю, пройти парадом по Красной площади...
– И шта?
– раздраженно спросил невидимый Собеседник.
– Пусть идут, понимаешь. Токо встретить их надо...
– Встретить?
– Ну, там... почетный караул...
– недовольно проговорил Собеседник. Понимать же надо обстановку.
– Да-да, я понимаю, - догадался о державной хитрости высокопоставленный халдей.






