Рыба, возможно, ушла бы, допустим, к берегам Истгемптона и напала бы на кого-нибудь уже там. Но он не закрыл пляжи, и из-за этого погиб ребенок. Ясно как божий день. Причина и следствие. Броди вдруг почувствовав отвращение к себе. И одновременно ему стало себя жаль.
— Что произошло? — спросила Эллен.
— Только что погиб ребенок.
— Как?
— Опять эта проклятая акула.
— О господи! Если бы ты закрыл пляжи… — начала было она, но тут же замолкла.
— Да, я знаю.
Когда Броди приехал, Гарри Медоуз уже ожидал его на автостоянке позади полицейского участка. Он открыл переднюю дверцу и втиснул свое огромное тело на сиденье рядом с Броди.
— Вот тебе и чистая случайность, — сказал он.
— Да. Кто там, Гарри?
— Один парень из «Таймс», двое из «Ньюсдей».
Один из моей газеты. И еще женщина. И тот человек, который утверждает, будто видел, как все произошло.
— Как об этом пронюхали в «Таймс»?
— Невезение. Этот парень из «Таймс» был на пляже. А с ним один из «Ньюсдей». Оба приехали на уик-энд. И о том, что случилось, узнали сразу же.
— Когда это произошло?
Медоуз посмотрел на часы.
— Минут пятнадцать — двадцать назад. Не больше.
— Им известно об этой девице Уоткинс?
— Не, думаю. Мой парень знает, конечно, но он достаточно сообразителен, чтобы не болтать зря языком. Что касается остальных — все зависит от того, с кем они
говорили. Вряд ли они докопались. У них просто не было времени.
— Рано или поздно докопаются.
— Знаю, — сказал Медоуз. — Это поставит меня в довольно трудное положение.
— Тебя?! Да ты шутник.
— Я серьезно, Мартин. Если кто-нибудь из «Таймс» разнюхает о той истории и она появится в завтрашнем номере вместе с сообщением о нападении акулы, «Лидеру» не поздоровится. Я собираюсь использовать этот случай, чтобы спасти честь газеты, даже если другим до нее нет дела.
— Как ты собираешься его использовать, Гарри? Что ты хочешь написать?
— Пока не знаю. Говорю тебе, что я в довольно трудном положении.
— И кого ты собираешься обвинить в попытке замять ту историю? Ларри Вогэна?
— Вряд ли.
— Меня?
— Нет, нет. О том, что кто-то распорядился замять это, я вообще писать не буду. Никакого сговора не было. Я хочу переговорить с Карлом Сантосом. Если мне удастся убедить его сказать то, что нужно сказать, мы избежим многих неприятностей.
— А что если написать правду?
— Что именно?
— Что если написать все, как было? Что я хотел закрыть пляжи и предупредить людей об опасности, но члены муниципалитета не согласились, и поскольку я оказался трусом и не смог настоять на своем, выполняя свой долг, то я пошел на поводу у них. Написать,
что местные боссы решили: оснований будоражить людей только из-за того, что у берегов Эмити появилась акула, которой нравится жрать детей, нет.
— Перестань, Мартин. Ты не виноват. Никто не виноват.






