Мы приняли решение, пошли на риск и проиграли. Вот и все.
— Потрясающе. Теперь мне только остается пойти и сказать матери этого ребенка: мы очень сожалеем, но мы были вынуждены пожертвовать ее сыном в этой игре, как фишкой. — Броди вылез из машины и зашагал к задней двери в полицейский участок. Медоуз последовал за ним.
Броди остановился.
— Я вот что хотел бы знать, Гарри. Кто на самом деле принял такое решение? Ты подчинился. Я подчинился. Я полагаю, что Ларри Вогэн тоже не сам все решил. По-моему, он тоже кому-то подчинился.
— Почему ты так думаешь?
— У меня есть некоторые основания. Тебе что-нибудь известно о его партнерах по бизнесу?
— Нет у него никаких партнеров.
— Это-то и
наводит меня на размышления. Ладно, забудем об этом… на время. — Броди поднялся на ступеньки, Медоуз — за ним. — Тебе лучше пойти через главный вход, Гарри, — сказал Броди.
Броди вошел в свой кабинет через заднюю дверь. У его стола сидела женщина и комкала в руке носовой платок.
Она была босиком, короткий халатик, накинутый на купальник, был не застегнут. Броди с тревогой посмотрел на нее, и его снова охватило чувство вины. Он не видел, плачет ли она, глаза ее закрывали большие солнечные очки.
У противоположной стены стоял мужчина. Броди понял, что это тот самый человек, который будто бы видел, как все произошло. Мужчина рассеянно обозревал развешанные по стенам благодарственные грамоты от общественных организаций, фотографии, на которых Броди был снят с именитыми гостями. Вряд ли все это могло представлять интерес для взрослого посетителя, но говорить сейчас с обезумевшей от горя женщиной не каждый бы решился.
Броди никогда не был мастером утешать людей, поэтому он только представился и начал задавать вопросы. Женщина сказала, что никакой акулы она не видела: ее мальчик плыл на матраце,
а потом вдруг его не стало. «Все, что я увидела, — это куски матраца». Говорила она тихим, ровным голосом.
Мужчина рассказал то, что он видел. А может, ему все это только померещилось?
— Итак, никто в действительности акулу не видел, — подытожил Броди, где-то в глубине души на что-то надеясь.
— А что же это еще могло быть? — спросил мужчина.
— Мало ли что, — Броди лгал себе, так же как и им, втайне надеясь, а вдруг какая-нибудь версия окажется хоть сколько-нибудь правдоподобной. — Из матраца мог выйти воздух, мальчик мог просто утонуть.
— Алекс хорошо плавает, — возразила женщина. — Или… Плавал…
— Ну, а как же всплеск? — сказал мужчина.
— Мальчик мог барахтаться в воде.
— Он даже не вскрикнул.
Броди понял, что ничего не выйдет.
— Ну что ж, — сказал он. — Причины, во всяком случае, нам довольно скоро станут известны.
— Что вы имеете в виду? — спросил мужчина.
— Людей, которые погибают в воде, обычно выбрасывает на берег.






