Ведь ты согласился с этим решением и таким образом — вольно или невольно — поддержал его. Я не видел никакого смысла в том, чтобы предавать гласности все наши переговоры.
— В этом, пожалуй, нет нужды. Но так или иначе дело сделано. Что еще я должен прочитать?
— Больше, по правде говоря, читать нечего. Я тут еще привожу слова Мэта Хупера, того парня из Вудс-Хода. Он говорит: маловероятно, что акула еще на кого-нибудь нападет. Но сказал он это уже не так уверенно, как в прошлый раз.
— Он считает, что у нашего берега разгуливает одна акула?
— Да, он склонен думать, что одна. И что это — большая белая.
— Я тоже так считаю. Я хочу сказать, мне все равно — белая она, зеленая или голубая, но я думаю, это была одна и та же акула.
— Почему?
— Попробую объяснить. Вчера днем я звонил в береговую охрану в Монтоке. Спросил, не приходилось ли им видеть у берега акул в последнее время. Они ответили, что не видели. Ни одной за всю весну. И это неудивительно — лето только начинается. Они обещали, что пройдут на катере вдоль берега и сообщат мне, если что-нибудь заметят. Я все же позвонил
им снова. Они сказали, что плавали в нашем районе около двух часов и ничего подозрительного не увидели. Значит, здесь мало акул. Еще они сказали, что если какие акулы и заплывают сюда, то это главным образом голубые акулы средних размеров — от пяти до десяти футов — и песчаные акулы, которые обычно людей не трогают. Из рассказа Леонарда следует, что он видел совсем не голубую акулу средних размеров.
— Хупер говорит, что мы можем сделать следующее. Теперь, когда ты велел закрыть пляжи, мы могли бы приманить ее. Разбросать в воде рыбьи потроха и другие лакомства. Если акула плавает где-нибудь неподалеку, говорит он, это сразу привлечет ее сюда.
— Великолепная мысль, только этого нам и не хватает — привлекать акул. А если она и в самом деле появится? Что тогда нам делать?
— Поймать ее.
— Чем? Моим ржавым спиннингом?
— Нет, загарпунить.
— Загарпунить? Гарри, у меня нет не только
судна с гарпуном, но даже полицейского катера.
— Здесь полно рыбаков, у которых можно нанять лодки.
— Да, минимум за сто пятьдесят долларов в день.
— Верно. И тем не менее… — Какой-то шум в приемной прервал его на полуслове.
Он и Броди услышали, как Биксби сказал:
«Я говорю вам, мадам, у него совещание». Затем послышался голос женщины: «Ерунда. Мне плевать, что он делает. Я все равно войду».
Кто-то побежал по коридору. Сначала один человек, потом двое. Дверь в кабинет Броди широко распахнулась, в проеме стояла, сжимая в руках газету, мать Александра Кинтнера, по щекам ее текли слезы. Через секунду в дверях появился Биксби.
— Извините, шеф. Я пытался остановить ее, — сказал он.
— Ничего, Биксби, — ответил Броди. — Входите, миссис Кинтнер.






