Разъезжаясь ногами в раскаленном песке, они сбегают по откосу к воде. Кутька кубарем скатывается следом, потом долго трясет головой и чихает.
НОЧНОЙ ДОЗОР
— Вон
оно, дно, видишь? — говорит Жорка, раздеваясь.
— А там? — показывает вдаль Сашук.
— И там есть, только глубоко. И туда тебе плыть нельзя — утонешь.
— А чего это у тебя нарисовано? Разве на человеках рисуют?
На груди у Жорки синими точками наколоты бубновый туз, бутылка и женская нога. И сверху написано: «Что нас губит».
— Дурость! — отмахивается Жорка. — На дураках и рисуют.
— Ты разве дурак?
— Был. Может, и сейчас малость осталось.
Он разбегается, ныряет и так долго плывет под водой, что Сашук начинает думать, что он уже захлебнулся и утонул.
— Давай, Боцман! — кричит, отфыркиваясь, Жорка. — Ныряй!
Сашук набирает в себя побольше воздуху — у него даже щеки надуваются пузырями, — складывает ладошки возле самого носа, ныряет и… едет животом по песку на мелководье. Жорка хохочет.
— Чудик! Что ж ты землю пузом пашешь?
— А если тут мелко? — обиженно говорит Сашук.
— На тебя не угодишь — то глубоко, то мелко. — Жорка подплывает ближе, становится на ноги и пригибается. — Влезай на плечи.
Сашук вскарабкивается, вцепляется в его рыжие волосы. Жорка распрямляется, и Сашуку даже жутко становится, так высоко он поднимается над водой, — Жорка только чуть-чуть поменьше Ивана Даниловича.
— Готов? Але-оп!
Жорка встряхивает плечами. Сашук, не успев сложить ладошки, враскорячку, как лягушонок,
плашмя плюхается в воду.
— Ну как?
— Здорово! — кричит Сашук. — Бимс, сюда!
Кутенок стоит у самого уреза, пятится от набегающих волн и тявкает. Сашук ловит его, подняв на руки, несет в воду. Кутенок скулит и вырывается. Сашук заходит по грудки, пускает щенка. Тот захлебывается, фыркает и отчаянно молотя лапами — плывет. Сашук идет следом и хохочет. Выбравшись на песок, Бимс трясет головой, висячие уши шлепают его по морде, как мокрые тряпки.
— Тут лучше купаться, чем у нас в Ялпухе, — говорит Сашук, совсем уже запыхавшись и улегшись на песок.
— Вода соленая, сама держит.
— А почему никто не купается, рыбаки наши?
— Они уже старые, им не хочется.
— Так ты ведь тоже старый.
— Еще не очень — только тридцать два года… Пошли, а то мамка тебя хватится, шухер поднимет.
Они поднимаются по откосу.
— Там чего? — показывает Сашук на решетчатую башню со скворечницей наверху.
— Пограничная вышка. Пограничники сидят, границу сторожат.
— От
шпионов?
— Ну да.
— Пойдем посмотрим.
— Чего там смотреть? Да и они увидят — прогонят.
— А если ночью? Они и не увидят.
— Ночью, брат, спать надо.
— А там чего?
— Дот был. Немецкий.
Развалины дота недалеко от обрыва. Из уцелевших оснований бетонных стен торчат скрюченные железные прутья, покореженные балки.






