Она выкрикнула свои заклинания, высовывая изо рта длинный язык и вращая им, как лесбиянка. Она взывала к джинну Али-Бабы — к великому и непобедимому духу «Сорока Грабителей Жизней», к терзателю и душителю человеческой плоти, к самому злому из древних духов. Она просила его восстать.
Я едва мог видеть сквозь
пелену едкого дыма. Голова медленно поднималась над горлышком кувшина. То, что тянулось за ней, невозможно было когда-то представить по книгам и легендам. Оно было больше похоже на пучок трубок, стебельков и струек дыма. Это «что-то» поднималось все выше и выше, удлиняясь ярд за ярдом и скручиваясь все плотнее. От джинна исходил странный, неизвестный, сухой запах; все эти превращения в сочетании с жуткой жарой в помещении совершенно вывели меня из равновесия.
— О боже! — молился профессор Кволт. — Боже, помоги нам!
Мисс Джонсон, описав замысловатый узор острием заколдованного клинка, указала им на нас. Джинн послушно выгнулся; как парус яхты и начал двигаться в нашем направлении Я понял, что мисс Джонсон приговорила нас к смерти, одной из сорока, какую выберет джинн. Нас точно парализовало. Мы послушно стояли и смотрели на приближающегося джинна. Эти сплетенные нити и трубки, наверное, и были формой «хозяина», из которой он мог превратиться в любого из «Сорока Грабителей Жизней» и подвести нас к печальному концу.
Мисс Джонсон только начала что-то говорить, как произошло непредсказуемое. Джинн резко отпрянул от нас, как бы спасаясь от чего-то крайне опасного. Я едва повернул голову. У дверей стояла Анна. В руке она держала сверкающий серебряный полумесяц — чистый и священный знак ислама.
Мисс Джонсон опустила голову. Ее волосы, слипшиеся от жаркого пота в сосульки, свесились над лицом. Глаза медленно вращались сверху вниз, пока зрачки снова не очутились на месте. Она продолжала размахивать клинком сабли, но видно было, что ее, как и джинна, поверг в смятение вид святого полумесяца.
Анна торжественно и спокойно вошла в комнату и сказала низким уверенным голосом:
— Профессор! Гарри! Отойдите оттуда и встаньте точно позади меня.
Не
отрывая взгляда от скорчившегося джинна, мы медленно вернулись к двери. Анна встала между нами и джинном, держа полумесяц на вытянутых руках, и медленно и тихо запела арабские песни…
— Анна, — раздался встревоженный голос профессора Кволта. — Ты должна выйти отсюда вслед за, нами. Голыми руками с ним ничего не сделаешь.
Анна даже не пошевелилась. Она лишь холодно произнесла:
— Я знаю этого джинна, профессор. Я, его уже давно знаю.
Комната была уже так заполнена дымом, что я едва мог видеть мисс Джонсон и джинна, но я, так же как и профессор Кволт, прекрасно знал, что полумесяц Анны еще недолго будет нам помогать.






