— Даже тогда нам предстоит столкнуться с самым сильным и могущественным джинном, какого когда-либо видел свет, пришельцем из мира древнего арабского волшебства.
— Я подойду, — сказал профессор Кволт. — Хочу посмотреть поближе.
— В таком случае, — еле выговорил я, так как во рту у меня пересохло, — Я пойду вместе с вами.
— Нет, нельзя, Гарри.
— И что же мне делать? — спросил я его. — Стоять у двери и смотреть, как вы суете голову в петлю?
Профессор обернулся и посмотрел на Анну.,
— Жди здесь, — сказал он Анне. — Если увидишь, что дела плохи, закрывай дверь и убегай что есть силы.
Заслонив лицо руками от жары, мы вошли в башню. Мы старались держаться подальше от кувшина и потому двигались вплотную к стене. Стояла страшная жара. Но кроме жары в воздухе ощущалось что-то еще.
Я чувствовал изнеможение во всем теле, возникло ощущение, что все вокруг — мираж. Это было жуткое, неестественное чувство. Когда я посмотрел на свои ноги, они показались мне не моими — маленькие, короткие и чужие, такое впечатление создается, когда опускаешь палочку в стакан с водой.
А мисс Джонсон, стоя сбоку от злосчастного кувшина, продолжала свои заклинания. Голова Макса Грейвса кивала и покачивалась в такт песням, время от времени обращая к нам приветственный взгляд своих
неестественно ярких глаз.
Профессор закричал мне в ухо:
— Надо спеть сорок песен и произнести сорок заклинаний! Каждая из них соответствует одной из сорока ипостасей джинна. То, что она поет сейчас, — это Песня Испепеляющего Духa Пустыни.
— Господи, — только и смог я сказать.
— У меня есть идея, — сказал профессор Кволт. — Даже если это не сможет уничтожить джинна, то даст нам небольшой выигрыш по времени.
— То есть мы можем ускорить процесс? Разбить кувшин, например?
— Это к хорошему не приведет. Но почему бы нам не схватить мисс Джонсон? Если она не успеет спеть все сорок песен, джинн не сможет покинуть кувшин.
Я попытался похлопать веками, чтобы хоть немного смочить свои измученные глаза. Жара становилась все нестерпимее, Я расстегнул ворот рубашки шире и вытер лоб тыльной стороной ладони.
— А как насчет силы звезд? Ведь ночные часы все еще помогают джинну? Мне кажется, рано или поздно он все равно найдет способ выбраться из кувшина, скажем, при содействии своих помощников-привидений, и тогда он будет в два раза злее, чем сейчас. Надо придумать что-то сейчас, иначе будет поздно!
—
Но у нас в конце концов появится время.
Я кашлянул.
— Хорошо, наверное, лучше вашей идеи нам сейчас не придумать. Если мы попробуем незаметно подкрасться к мисс Джонсон, то, если повезет, мы схватим ее до того, как она успеет взмахнуть своей саблей.
— О кей! — крикнул профессор Кволт. — Я готов!
За разговором мы абсолютно забыли о настоящем Максе Грейвсе.






