— Она видела то, чего не было видно Белле: в руках Эдуардо зловеще сверкнуло лезвие бритвы.
Белла дернула головой.
— Сиди спокойно, — зарычал Эдуардо, — иначе в самом деле тебя заденем.
Ей оттянули волосы назад, и она почувствовала, как их режут.
— О, нет, — простонала она, — не трогайте волосы.
Эдуардо осторожно провел бритвой по ее щеке.
— Тише, — негромко проговорил он. — А то оставим тебе такую отметку, что ты нас на всю жизнь запомнишь.
Они отрезали ее длинную гриву, оставив всего сантиметров семь длины. Волосы ее стали короче, чем у мальчишек. Ее роскошные волосы тяжелой массой упали на пол.
Эдуардо велел Пабло собрать их.
— Мы их упакуем и отправим Эль Гатто. Может быть, он наконец приподнимет свою задницу, чтобы собрать монет, — сказал Эдуардо.
После
экзекуции они отвели Беллу в соседнюю комнату и поставили там со связанными руками и ногами с накинутой веревочной петлей на шее, свисавшей с потолка.
— Не засни, а то веревка оторвет тебе шею, — сказал Рикардо и, выйдя, запер дверь.
Белла не могла сдержать слезы. Она почему-то подумала, что теперь Ласло для нее окончательно потерян. Она вспомнила, как он говорил, что ему нравятся только длинноволосые девушки. Теперь же, с короткими волосами не было никакой надежды, что он ее полюбит.
Четыре ночи подряд она не могла заснуть. Теперь, когда ей нужно было о ком-то заботиться, она чувствовала себя на пределе переутомления. Ей нельзя засыпать. Она старалась вспомнить все стихи, какие знала. «Прощай, ты был мне слишком дорог… Похожа на зиму моя с тобой разлука… Печально, скверно и безумно это было. Но сладостно… О сердце, сердце, только бы он обернулся, и ты б утешилось…»
Какие бы стихи она ни вспоминала, они возвращали ее мысли к Ласло, заставляли переживать минуты, проведенные ими вместе. Особенно тот момент, когда он, стоя спиной к камину, очень загорелый, в синей рубашке, с необычно мягким лицом, сказал ей: «Иди ко мне». И она пошла несмотря на страх, и резкий телефонный звонок остановил ее до мгновения, когда она почти коснулась его.
Белла позволила себе опасную фантазию, в которой телефон не позвонил, и она оказалась в его объятиях и внимала всему, что он ей говорил голосом, охрипшим от страсти.
«Господи, — подумала она, — мне не нужны от него ни скаковые лошади, ни яхты, ни меховые манто, мне нужно только, чтобы он меня понял, проявил нежность
под маской насмешливости, заботу, которую он отдает своей семье и тем, кого любит».
От безысходности Белла снова заплакала. Может быть, заснуть и умереть? Нет! Она взяла себя в руки. Надо присматривать за Крисси. Они должны отсюда выбраться.
В четыре часа на вахту заступил Диего. Он был явно поражен тем, что увидел.






