ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Экспансия - 3 Семенов Юлиан Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Семенов Юлиан Семенович Экспансия - 3 Юлиан Семенов ЭКСПАНСИЯ - III ШТИРЛИЦ (Барилоче, сорок седьмой) __________________________________________________________________________ Ну и что, спросил себя Штирлиц, как будем жить дальше? Ты и я, два человека, существующие в одном и том же обличье, но думающие порой по-разному, мура собачья, ей-богу. Почему, возразил он себе, прибегни к спасительному <все разумное действительно>, сколько раз тебя выручал Гегель с его абстрактным, отрешенным от суеты мышлением, выручит и сейчас... Двадцать пять лет я не был в России; четверть века, страшно произнести... Это все ерунда, что я живу ей, грежу ею, изучаю все, связанное с ее трагической и великой судьбой; я похож на доктора, который ставит диагноз, наблюдая пациента через толстое пуленепробиваемое стекло. Я живу здесь, в Барилоче, у подножия Анд, в столице горнолыжного спорта Аргентины, в семи милях от коттеджей, где обосновались физики, среди них есть местные, родившиеся в этой прекрасной стране, есть эмигранты, сбежавшие от гитлеровцев, а есть нацисты, те, которые работали в исследовательских институтах рейха; истинный ученый похож на зрячего слепца, он одержим своей идеей, он редко задумывается над тем, кто в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вас бы не отправили сюда, не отдавай ваши шефы отчет в том, что идея национального социализма весьма привлекательна для людской общности, которая, становясь - численно - большей, качественно делается невероятно маленькой, а поэтому легко управляемой. Нужны апостолы, понимаете? Лишь апостолы не имеют права повторять ошибки тех, кто ушел... Пора вырабатывать универсальную доктрину, приложимую - по-разному, ясно, к каждой нации.

Они поднялись на поле аэродрома; пять самолетов местного клуба готовились к выполнению фигур высшего пилотажа; стыло ревели моторы; механики в аккуратных костюмчиках с эмблемами <Аэробель> сновали по полю с толстыми портфелями свиной кожи, - точно такие же были у авиаторов берлинского Темпельхофа. Гляди ж ты, подумал Штирлиц, даже портфели смогли вывезти, где бы ни жить, но жить так, как раньше.

– Вон это поле, - сказал Роумэн пилоту.

– Видишь, стоят самолеты? У них сейчас начнется праздник, свяжись с радиоцентром аэроклуба, я буду говорить с ними по-немецки.

– О чем?

– спросил Гуарази.

– Скажу, что мы летим приветствовать их... Из Парагвая.

– А они спросят, откуда ты узнал об их празднике?

– Объявления были напечатаны в Санта-Фе, Кордове и Барилоче, Дик.

– Пусть с ними говорит пилот... По-испански, - сказал Гуарази.

– Я не хочу, чтобы ты говорил на незнакомом нам языке.

– Ты не веришь мне?

– Роумэн резко обернулся, зацепившись рукой за парабеллум пилота, показушно висевший на ремне крокодиловой кожи.

–

Если бы я тебе не верил, то вряд ли пошел на это дело. Макс.

– Все же откуда тебе известно, что того человека, которого мы увезем отсюда, зовут Макс?

Гуарази улыбнулся:

– Не комментируется... Ты их не видишь на поле?

– Еще слишком далеко.

– А если они не придут?

– Расстреляешь меня, и все тут, - ответил Роумэн.

– Ты мне нравишься. Макс. Я не хочу тебя убивать. Я ценю смелых людей. Не считай нас зверьми. Не надо. Это все пропаганда...

– Куда подгонять самолет?

– спросил пилот.

– К трибуне, - ответил Роумэн.

– И связывайся с радиоцентром, приветствуй их, кричи от радости...

– Я не знаю, как это делать, - ответил пилот.

Роумэн снова обернулся к Гуарази, чертыхнувшись оттого, что снова зацепился за парабеллум пилота; все молодые военные обожают оружие; век бы его не видеть.

– Пепе, мы можем все испортить, если я не обращусь к здешним радистам... Они могут ретранслировать меня, Макс поймет, что это я, ему будет легче, знаешь, как это здорово, когда слышишь голос друга?!

– Хорошо, - сказал Гуарази.

– Но если ты сделаешь что-нибудь не так, я не позавидую твоей любимой. И детям Спарка.

Роумэн как-то сник, посмотрел на Гуарази с горечью:

– Почему-то мне казалось, что ты более никогда не сможешь

произнести такие слова... Очень обидно, Пепе, что ты их произнес...