Я постараюсь сделать все, что могу, но вам придется выполнить необходимую формальность, это окно номер два, на первом этаже. Третье, пожалуйста.
– Я слыхала, что семьям погибших от рук гитлеровцев полагается пособие...
– А разве вы не получали?!
– Нет... А сейчас мне придется платить за включение телефона, за отопление, воду... Это большие деньги... Мне достаточно неловко просить о пособии, но выхода нет... Когда я устроюсь на работу, можно будет отказаться...
– Пособие дается единовременно... Сколько вам было лет, когда погиб ваш отец?
– Я была совершеннолетней...
– Чем вы занимались?
Кристина почувствовала, как кровь прилила к щекам:
– Я... Я тогда... училась...
– Хорошо, тут нам не обойтись без справок: о вашем отце и о вас...
– Мама тоже погибла...
–
Разве она работала?
– Нет. А это влияет на дело?
– Если бы она также занимала какой-то пост, пособие могло быть большим процентов на двадцать... Только не обольщайтесь по поводу суммы, фрекен Кристиансен, это небольшие деньги... Впрочем, на то, чтобы расплатиться за отопление, воду и телефон, вам хватит. Это все?
– Да, благодарю вас, вы были очень добры...
– Это моя работа, не стоит благодарности... И, пожалуйста, попросите в ходатайстве кафедры приписать, что вы не были замечены в коллаборанстве с нацистами, это крайне важно для всего дела: не смею вас более задерживать, до свиданья.
Господи, какое же это счастье говорить на своем языке, подумала Кристина, выйдя из магистратуры; все дело заняло двадцать девять минут; продуктовые карточки на лимитированные товары были уже готовы, когда она вошла в комнату номер три; всего семь минут пришлось подождать в очереди, где ставили на учет ищущих работу; порекомендовали сегодня же посетить главного повара ресторана в отеле <Викинг> господина Свенссона: <Он будет предупрежден, но, пожалуйста, не употребляйте косметику и оденьтесь как можно скромнее>.
Адвокат, доктор права Хендрик Мартенс послушно перевернул кресло так, чтобы на лицо не падали солнечные лучи, заметив при этом:
– Однако и в свете яркого солнца вы так же прекрасны, как в тени, фрекен Кристиансен.
– Благодарю вас за комплимент, господин доктор Мартенс.
– Это не комплимент, а чистая правда... Я к вашим услугам...
– Господин доктор Мартенс, я хотела бы обратиться к вам сразу по двум вопросам... Первое: мой отец погиб в гестаповской тюрьме. Он был арестован неким Гаузнером. Ныне, как я слыхала, этот Гаузнер проживает в Мюнхене и работает в организации некоего доктора Вагнера... Словом, оккупационные власти знают его адрес, он сотрудничает с ними. Я бы хотела выяснить, кто отдал Гаузнеру приказ на арест моего
отца, профессора Кристиансена, кто расстрелял его и кто отправил маму в концлагерь, где она и погибла.






