– Как расстреливать?!
– вскинулся Лука.
– Кто приказал? Почему я ничего не знаю об этом? Кто у них старший? Позовите ко мне старшего!
Но человек сурового вида, хотя лицо его ясно выражало готовность исполнить приказание Луки, не двинулся с места.
– А у них нет старшего, наконец говорил он с невольным сожалением.
– У них все равны. Это вроде теперь называется демократия. Греческое слово. Вначале им хотели назначить старшего, но они сами отказались. У нас, мол, говорят, все равны.
– Как демократия?
– возбужденно спрашивал Лука.
– Как это равны?! А кто же их ведет? Кто их будет расстреливать?
– А они сами. Сами себя.
– Как сами?
– кипятился Лука.
– Как можно самим себя расстреливать? Я что-то прежде о таком не слыхивал!..
– А вот так, - рассудительно говорил человек сурового вида и, снявши шляпу, вытирал платком свой вспотевший морщинистый
лоб.
– Иван - Петра, Петр - Василия, Василий - Олега, Олег - еще кого-нибудь. И так, пока все друг друга не перестреляют.
– А как же последний?
– иронически спрашивал Лука, не слишком удовлетворенный ответом.
– Кто же его расстреляет?
Этот простой вопрос, кажется, поставил в тупик человека сурового вида.
– Да, - помолчавши, говорил он, - последний, пожалуй, останется. Только, разве что, застрелится сам. Ну да разве в наше увидишь от кого-нибудь такой честности?.. Честность, она только в толпе нужна, одному-то с чем угодно проживешь точно, да еще лучше всякого иного. А греки-то выходят пустые люди, что бы там ни говорили. Только и знают, что свои o tempora, o mores! Между прочим, я так и думал, что это они для глупости какой-нибудь изобрели свою демократию. Непродуманное еще совершенно дело. Должно быть, средство укрепления привычной их дерзости. И вовсе необязательно было трезвонить о нем по всему свету. Это они, наверное, специально придумали, чтобы потом все говорили, вот, мол, какие эти греки молодцы.
– Нет, я этого так не оставлю, - решительно говорил Лука.
– Скажите им, чтобы они сейчас никуда не ходили. Слышите?!
Пусть они непременно дождутся моего возвращения. Я сам должен все выяснить. А пока чтобы никаких расстрелов!
– Эй вы!
– крикнул человек сурового вида студентам, снова снимая шляпу и махнув рукой. Студенты остановились.
– Декан приказал вам не сметь... расстреливаться. Чтобы дождались его возвращения! Декан тогда сам разберется с вами. А пока чтобы не смели! Поняли?..
Студенты молча стояли в отдалении, опустивши головы, и ждали, не скажет ли человек сурового вида еще что-нибудь, или, может быть, даже сам Лука. О, они не посмеют, - уверенно говорил Луке человек сурового вида, - я их знаю. Ни за что не посмеют ослушаться.
А молоденький студентик, который подошел тогда совсем близко, был в настоящем восхищении от несомненной справедливости Луки.






