ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лука, Автор - Шуляк Станислав Иванович, , Жанр - Русская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Лука Шуляк Станислав Иванович Лука, Автор - Шуляк Станислав Иванович, , Жанр - Русская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Станислав Иванович Шуляк Лука Странные вещи стали происходить с Лукой после того, как его исключили из Академии, он тревожился всем происходящим, он замечал его, но временами, будто завороженный и обольщенный им, он безвольно отдавался течению всех необыкновенных и странных событий. Хотя, справедливости ради настоящего повествования, следует заметить, что странности с ним происходили и раньше, и до отчисления из Академии, и даже до поступления в нее, и - более того: даже само рождение Луки на свет было удивительным, необъяснимым, ошеломляющим. Можно сказать, что странности всю жизнь преследовали и подстерегали Луку, будто ночные хулиганы зазевавшегося прохожего, чтобы вдоволь наизмываться, измучить, унизить его, насладиться, а потом, смеясь, убежать им довольными собой. Рождение Луки было удивительным, оно надолго запомнилось многим и долго еще вызывало испуганные перешептывания родителей Луки - бесполезных зачинщиков жизни - насмешливые пересуды их знакомых, и стало предметом томительных, заскорузлых, долгих размышлений самого мальчика, не по возрасту склонного к особенной умственной работе, которая маловнимательными к его духовному миру, хамоватыми сверстниками Луки презрител

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Нет, не все, не все, - возражала с деликатной своенравностью Зилия Иосифовна, - (хотя они еще и более заблуждаются в сравнении с наивными), но ненаивным мы и вовсе не станем доверять.

Зилия Иосифовна потом для чего-то очень внимательно стала рассматривать сидящего

Луку и даже, обойдя его сзади, долго изучала его затылок и плечи. Лука старался, словно каменный, выдержать этот неприятный осмотр.

– Он, Лука, - продолжала потом женщина, - старается, должно быть, несомненно, чтобы народы поверили в его доброту, и добротой своей тогда как кистенем повсюду обходиться. Нам еще следует ожидать от нас трагедий... Я уверена в это иногда с совершенной очевидностью. И, хотя он, кажется, по-настоящему откровенный человек да еще с самым щепетильным сознанием своей нарочитой откровенности (хотя бы даже в укрытии своих сомнительных намерений), но ведь, подумай, Платон, что же такое теперь откровенность, как не способ расчетливого, принудительного воздействия на окружающих! Род притворства. И возможно ли еще разве прослыть хоть каким-либо интеллигентом, постыдно стремящимся в соучастники временной истины в ее ненавязчивом процветании, если не владеть, разумеется, особенным искусством подобной откровенности. Без того, конечно, никакой доброты не станет достаточным для растления мира, хотя бы даже какой-нибудь из его неглубоких, поверхностных структур. Пускай мне кто хочет возражает в моих рассуждениях, хотя едва ли бы они теперь решились настаивать перед нами со своими запальчивыми идеями, которые уже нисколько не могут быть поощрительными, не будучи исходящими от нас.

– О да, - осторожно говорил Лука, - я с этим со всем согласен. Доброта - это червоточивость мира. Излияния ее - суть питательные соки агонии мирового сообщества. А мы-то все точно совершенные ученые по природе с нашими укоренившимися аналитическими сознаниями... Червоточивость мира, уверенно и неистребимо загнездившаяся в том в самом невероятном рассеянии, самозваная, беспризорная и прозябающая; она-то, конечно, размножится когда-нибудь до столпотворения, и, чем более тогда вообще окажется в мире доброты, тем более засмердит скоро всем ее приветливым излучением по иным отдаленным закоулкам его.

– Как хорошо, Платошик, - подхватила Зилия Иосифовна, - что мы это с тобой понимаем вдвоем. Для понимания самых лучших идей уже бывает недостаточно одиночества. Истинам порой, впрочем, приходится выбирать между тонкостью и общеизвестностью. Я еще только обязательно завтра же должна пойти в Пассаж. Я не желаю считаться с теми, кто всеми силами тщится мне помешать в этом. И жаль еще только, что ты все меньше делаешься теперь похожим на Платона... И прямо-таки просто какой-то немыслимый габитус, хотя некоторое еще в тебе и остается похожим на прежнее...