ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стажеры, Автор - Стругацкие Аркадий и Борис, , Жанр - Социально-философская фантастика, Фантастика. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Стажеры Стругацкие Аркадий и Борис Стажеры, Автор - Стругацкие Аркадий и Борис, , Жанр - Социально-философская фантастика, Фантастика. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Стругацкий Борис & Аркадий Стажёры Аркадий СТРУГАЦКИЙ Борис СТРУГАЦКИЙ СТАЖЕРЫ ПРОЛОГ Подкатил громадный красно-белый автобус. Отлетающих пригласили садиться. – Что ж, ступайте, - сказал Дауге. Быков проворчал: – Успеем. Пока они все усядутся... Он исподлобья смотрел, как пассажиры один за другим неторопливо поднимаются в автобус. Пассажиров было человек сто. – Это минут на пятнадцать, не меньше, - солидно заметил Гриша. Быков строго посмотрел на него. – Застегни рубашку, - сказал он. – Пап, жарко, - сказал Гриша. – Застегни рубашку, - повторил Быков. – Не ходи расхлюстанный. – Не бери пример с меня, - сказал Юрковский. – Мне можно, а тебе еще нельзя. Дауге взглянул на него и отвел глаза. Не хотелось смотреть на Юрковского - на его уверенное рыхловатое лицо с брюзгливо отвисшей нижней губой, на тяжелый портфель с монограммой, на роскошный костюм из редкостного стереосинтетика. Лучше уж было глядеть в высокое прозрачное небо, чистое, синее, без единого облачка, даже птиц - над аэродромом их разгоняли ультразвуковыми сиренами. Быков-младший под внимательным взглядом Быкова-старшего застегивал воротник. Юрковский томно ска

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты всю жизнь посвятила этому. И есть еще много людей на планете, которые гасят свой разум. Они называются мещанами.

– Спасибо.

– Я не хотел тебя обидеть, - сказал Дауге.

– Но мне показалось, что ты хочешь обидеть нас. Широта взглядов... Какая у вас может быть широта взглядов?

Она допила свой бокал.

– Ты очень красиво говоришь сегодня, - заметила она, недобро усмехаясь, - все так мило объясняешь. Тогда будь добр, объясни мне, пожалуйста, еще одну вещь. Всю жизнь ты работал. Всю жизнь ты развивал свой разум, перешагивал через простые мирские удовольствия.

– Я никогда

не перешагивал через мирские удовольствия, - сказал Дауге.

– Я даже был изрядным шалопаем.

– Не будем спорить, - сказала она.

– С моей точки зрения, ты перешагивал. А я всю жизнь гасила разум. Я всю жизнь занималась тем, что лелеяла свои низменные инстинкты. И кто же из нас счастливее т_е_п_е_р_ь?

– Конечно, я, - сказал Дауге.

Она откровенно оглядела его и засмеялась.

– Нет, - сказала она.

– Я! В худшем случае мы оба одинаково несчастны. Бездарная кукушка - так меня, кажется, называет Володя?

– или трудолюбивый муравей - конец один: старость, одиночество, пустота. Я ничего не приобрела, а ты все потерял. В чем же разница?

– Спроси у Гриши Быкова, - спокойно сказал Дауге.

– О, _э_т_и!

– Она пренебрежительно махнула рукой.

– Я знаю, что скажут они. Нет, меня интересует, что скажешь ты! И не сейчас, когда солнце и люди вокруг, а ночью, когда бессонница, и твои осточертевшие талмуды, и ненужные камни с ненужных планет, и молчащий телефон, и ничего, ничего впереди.

– Да, это бывает, - сказал Дауге.

– Это бывает со всеми.

Он вдруг представил себе все это - и молчащий телефон и ничего впереди, - но только не талмуды и камни, а флаконы с косметикой, мертвый блеск золотых украшений

и беспощадное зеркало. Я свинья, с раскаянием подумал он. Самоуверенная и равнодушная свинья. Ведь она просит о помощи!

– Ты разрешишь мне прийти к тебе сегодня?

– сказал он.

– Нет.

– Она поднялась.

– У меня сегодня гости.

Дауге отодвинул нетронутый бокал и тоже поднялся. Она взяла его под руку, и они вышли в вестибюль. Дауге изо всех сил старался не хромать.

– Куда ты сейчас?

– спросил он.

Она остановилась перед зеркалом и поправила волосы, которые совершенно не нужно было поправлять.

– Куда?

– спросила она.

– Куда-нибудь. Ведь мне еще не пятьдесят и мой мир принадлежит пока мне.

Они спустились по белой лестнице на залитую солнцем площадь.

– Я мог бы тебя подвезти, - сказал Дауге.

– Спасибо, у меня своя машина.

Он неторопливо натянул шлем, проверил, не дует ли в уши, и застегнул плащ.

– Прощай,

старичок, - сказала она.

– Прощай, - сказал он, ласково улыбаясь.

– Извини, если я говорил жестоко... Ты мне очень помогла сегодня.

Она непонимающе взглянула на него, пожала плечами, улыбнулась и пошла к своей машине.