– Значит, два чемодана ваши, а красный - ее?
Я неопределенно кивнула. Что тут такого, может, я захотела просто размять мышцы шеи.
– Куда она направлялась?
– В Тулузу, - сказала я.
– К сестре.
Они хотели досконально знать, где мы в тот день
останавливались. Я сказала, что не могу вспомнить. Завтракали где-то между Орлеаном и Божанси, сказала я. Городишко с площадью и Кафе де Спортс. На подъеме вдохновения я рассказала, что мы заходили в супермаркет в Божанси и купили продуктов для обеда. Но, похоже, вдохновение ошиблось адресом. Вид у них был удивленный. Они сказали, что в машине не было обнаружено никаких следов еды.
– Нет, - сказала я.
– Мы не в машине обедали. И к тому же, почти все доели на ужин. А остальное я выбросила.
– Я была немного обижена, что они во мне сомневаются. Я до того живо все это себе представила, словно так и было на самом деле. Я видела, как моя рука выбрасывает половину длинного французского батона и недоеденный кусок сыра в мусорный бак у дороги.
– Когда вы останавливались в кафе, вы оставляли машину без присмотра?
– Вы уходили в туалет?
– спросил темный коротышка.
– Да, - честно ответила я.
– Уходила.
– А она ходила с вами?
– Нет. Она подошла к стойке бара и оплатила счет.
– Могла она это сделать, а потом выйти к машине, пока вы были в туалете?
– Ну, могла.
– А как насчет машины? Она была заперта?
– Наверное. Да.
– Вы когда-нибудь давали ей ключи? Чтобы что-то вынуть из машины?
– Нет.
– А багажник? Вы могли оставить багажник незапертым?
– Понятия не имею, - сказала я, в восторге от того, насколько легко было отвечать на их вопросы, причем фактически говоря правду, в буквальном смысле этого слова.
– Наверное, могла. Не помню.
Я лежала, откинувшись на подушках, и наблюдала, как они жарко обсуждают это по-французски. Они полицейские, думала я, вот и пусть решают. Только поскорее, а то у меня снова начали болеть ноги. Я ерзала от боли, перемещая вес тела с одной ягодицы на другую, и случайно столкнула на пол газету. Пейрол наклонился и поднял её. Он держал мою фотографию перед глазами: все, что ему нужно было сделать, это
опустить взгляд и мысленно провести параллели. Но он этого не сделал. Мельком, без интереса, взглянул на неё и передал мне.
– Вы замужем?
– внезапно спросил он, наблюдая, как я складываю газету.
– Нет, - сказала я - вторая серьезная ложь.
– Если вы недавно вышли замуж, вы также должны известить об этом власти, - сказал он.
– В этом случае я непременно так бы и поступила, - сказала я.
– Но я не замужем.
И только отодвигая стакан воды, чтобы освободить на тумбочке у кровати место для газеты, я поняла, что этот вопрос был вызван видом моего обручального кольца. Я ношу его уже шестнадцать лет, и так привыкла к нему, что перестала замечать.
– А-а, так вы об этом?
– сказала я.
– Оно у меня очень давно.






