Я торжествую — пусть проиграю битву за жизнь, но временная победа за мной.
— Сука, — ругается, ползая по полу на карачках. — За все заплатишь. Будешь умирать долго-долго-долго. Это я тебе обещаю. Ты будешь молить меня о смерти…
Взяв битую видеокамеру и бормоча проклятия, удаляется вон из гаража. Я перевожу дыхание. Думай, Маша, думай. Выход есть. Его не может не быть.
Рассматриваю держатели — вижу внутренние замочки. Они просты: отщелкнул — и свобода! Требуется остренький предмет. Что у меня есть? Ничего нет? Есть! Есть! Есть — уговариваю. Думай, Маша, бью себя кулаком по лбу и… вдруг… прическа? Конечно же, в этой прическе должны остаться заколки, которые крепили теле-радио… Боже мой! Господи, дай мне последний шанс!..
Дрожащими пальцами обыскиваю свои волосы. Меня бьет нервная дрожь. Ну же!.. Все будет хорошо — буду любить весь мир… Лишь… Есть! Да, она! Такого чувства победы не испытывала никогда, даже на подиуме. Никакая блестящая виктория в конкурсе красоты не заменит мне эту заколку!
Так, теперь аккуратно вклинить этот «ключик» в замочек. Поворот, ещё один поворот. Спокойно, не торопись. Ну, пожалуйста!.. Откройся…
На уровне подсознания слышу хруст металла о металл — и… рука свободна. Моя правая рука свободна! Господи, ТЫ есть, я тебя люблю, и люблю мир, тобой созданный однажды. Теперь капкан на левой руке. Так спокойно-спокойно. Поворот. И я вдруг слышу далекий гул самолета. Если все закончится моей победой — улечу… Есть! Я свободна! Свободна?
Успокойся, прошу себя. Ты свободна и теперь твои действия должны быть идеальными. Нельзя допустить ошибки. Бежать? Куда? Тяжелые ворота гаража закрыты на засов и амбарный
замок.
На цыпочках приближаюсь к оцинкованной двери. Замечаю среди валяющихся инструментов ломик, знакомый по кошмарным сновидениям.
Беру его в руки. Решено: без смертельного боя не сдамся. Или я — или он. Всматриваюсь в тусклый свет, который освещает небольшую лестницу, ведущую наверх. Семь ступенек — тихо поднимаюсь по ним. Низенькая конурочная дверь. Что там за ней? С напряжением прислушиваюсь к тишине дома.
Нужно рисковать, Маша, нужно рисковать.
Решаю подождать самолетного гула. Проходит минута — как вечность. Наконец надвигающийся небесный шум позволяет толкнуть дверь. Она приоткрывается — жилая комната, плохо освещенная.
Делаю шаг вперед, выдвинув перед собой ломик. Запах старого дома пахнет коврами, книгами, картинами, пылью, пережаренным мясом. Тишина и покой, только где-то в полутьме тикают ходики.
В зарешеченных окнах плавает полная мертвая луна.






