ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Топ-модель, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Топ-модель Валяев Сергей Топ-модель, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. 1 Помню, когда была совсем маленькая, мне приснился страшный сон. Ужасный сон. Кошмарный сон. Будто я со своими детсадовскими подружками нахожусь в большой комнате для игр. Она буквально завалена мягкими игрушками. И мы ползаем по холмам из этих игрушек и смеемся от счастья. Хорошо помню это чувство — чувство счастья, когда обнимала любимого лохматого мишку с глазками-пуговками и панамкой на башке. Когда топтыжку опрокидывала навзничь, он издавал смешной грассирующий звук: «рио-рио-рио». И мне было совсем смешно, будто косолапый приехал к нам из какой-то жаркой страны Рио. Потом в комнату вдруг входит странный человек такого высокого роста, что трудно рассмотреть его лицо. Занятая игрушечным счастьем, я вижу лишь стоптанные туфли и мешковатые серые штаны с пузырями на коленях, мелькающие из-за полов медицинского халата. Выбрав ту или иную девочку, человек наклонялся над ней и шептал на доверчивое ушко некие леденцовые слова. Потом он уводил послушную девочку из комнаты. Человек возвращался, и чем чаще он приходил, тем сильнее его белый халат покрывался алыми пятнами. Они расползались по халату и напоминали безобразные георгины, раздавленные на клумбе неосторожным грузовиком, заехавшим по хозяйственным де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И весь этот приморский нервозно-радостный бедлам с бухающим оркестром потрясли мое воображение. Разумеется, оркестр встречал очередную московскую делегацию, но его торжественно-фальшивые звуки достались и мне, дивноморскому огарочку.

И я, находясь в эпицентре всеобщего внимания, пусть и частично фальшивого, неожиданно ощутила себя легкой и воздушной. Возникло впечатление, что я заглотила цветную карамельку и она, растворившись, затопила всю мою душу. И было этой душе — сладко-сладко. Чудесно-чудесно. Волшебно-волшебно.

Боже, какое это было чувство — миг сладкой победы! И мне даже показалось, что я таки доплыла до ленточки горизонта. И поэтому шла по трапу, как молоденькая богиня, вышедшая из пены.

Офицерский ремень привел меня в чувство — бабушка была женщиной решительной и без романтических затей. Правда, было не настолько больно, сколько обидно.

— Ишь, принцесса! — кричала бабушка. — Выпорю, как сидорову козу!

Я бы удалилась коронованной особой, да ремень свистел в горячем воздухе не шутя, и я предпочитала улепетывать от него понятно в каком качестве. То есть разница между первым званием и вторым была самая наименьшая. И эту аксиому я проверила личным подростковым местом, которым чаще думала, чем сидела.

— Так, Маша, — сказала вечером мама. — Мы хотели взять тебя в Геленджик, но будешь наказана.

— Па-а-а, — заныла

я, обращаясь к последнему своему заступнику. — Я больше не буду-у-у.

— Мария? — разводил отец руками. — Тут я бессильный.

Бессильный? Этому я не могла верить. Почему красивый и мужественный офицер ВМФ, будто сошедший с рекламного плаката, не может проявить силу. И к кому — хрупкой, как ракушечка, маме, правда, с твердым именем Виктория? Я, маленькая дурочка, не понимала, что порой умная женщина, может подчинить своей твердой воли полки, состоящие из таких гвардейцев, как мой отец.

Городок же с наждачным названием Геленджик был для нас, дивноморских, неким удивительным местечком, где осуществлялись все детские мечты. Там был парк с шумными и веселыми аттракционами, там, на площади, цвел куполом цирк-шапито, там, на море, были красивые скалы, называемые Парус, мимо которых ходили многопалубные лайнеры, удаляющие в сапфировую дымку неведомого и магического мира.

Поездка в Геленджик считалась подарком судьбы, и тот, кто возвращался оттуда, на время становился героем, побывавшим в новой вселенной.

Поэтому решение мамы… как будто булавкой пробила праздничный шар, где находилась моя душа. Я искренне разревелась, хотя была надежда, что слезы подвинут отца на подвиг. Тщетно! Хлебал кислые щи и улыбался мне, как Буратино

Мальвине во время урока правописания.

Тогда я топнула ногой и кинулась в комнату вся в слезах и горе. И горе то было огромно и безутешно.