Он отшвырнул в сторону несколько изъеденных
червями планок.
Под ними, аккуратно сложенные, лежали мешки.
Нянюшка пихнула один ногой. Он расползся по шву.
В неверном сиянии свечи могло показаться, что из мешка сыплются искорки света. Однако ошибки быть не могло: такой мягкий металлический скользящий звук издают лишь деньги, много денег. Очень, очень много. Достаточно, чтобы предположить, что принадлежат они либо вору, либо какому-нибудь издателю. Второй вариант исключался сразу, поскольку никаких складов с книгами нянюшка не проходила.
— Что это, Уолтер?
— Это деньги Призрака госпожа Ягг!
В противоположной стене зияла квадратная дыра, в нескольких дюймах под которой поблескивала вода. А в дыре виднелось с полдюжины старых коробок из-под печенья и разбитых горшков. Из каждого торчала палка, смахивающая на ветку засохшего куста.
— А это что, Уолтер? Что это за палки?
— Розовые кусты госпожа Ягг!
— Там?
Но разве что-нибудь может рас… Нянюшка умолкла на полуслове.
Хлюпая по воде, она приблизилась к горшкам. Их заполняла земля. На мертвых стеблях блестел ил.
Разумеется, здесь ничто не может вырасти. Ведь тут нет света. Все растущее нуждается в солнце. Впрочем… Поднеся свечу поближе, нянюшка втянула носом аромат. Да. Запах был едва заметен, но он ощущался. В темноте росли розы.
— Ну, Уолтер Плюм, — сказала она. — Ты способен подкидывать сюрприз за сюрпризом.
Письменный стол господина Бадьи едва не гнулся от вываленных на него книг.
— То, что ты делаешь,
плохо,
матушка Ветровоск, — произнесла Агнесса от двери.
Матушка подняла взгляд.
— Так же плохо, как проживать за людей их жизни? — спросила она. — Но если хочешь знать, есть вещи и похуже, например жить
за счет
их жизней. Ты о таком «плохо» говоришь?
Агнесса промолчала. Матушка Ветровоск не могла знать, ее же тут не было…
Матушка повернулась спиной к книгам.
— Это
только
выглядит
плохо. Но внешность обманчива. А ты, девочка, будь так любезна, понаблюдай-ка за коридором.
Она принялась копаться в обрывках конвертов и клочках бумаги с нацарапанными на них циферками — по всей видимости, оперном эквиваленте бухгалтерских отчетов. Полный беспорядок. Больше чем беспорядок. Слишком уж все беспорядочно для беспорядка. В обычном беспорядке периодически натыкаешься на связные фрагменты. Но тут царил абсолютный хаос, как будто кто-то долго и упорно создавал беспорядок беспорядков.
Возьмем бухгалтерские отчеты. Они полны крохотных строк и столбцов. Но кто-то счел излишним тратиться на линованную бумагу, а почерк при этом имел неровный. Например, разворот начинается с сорока столбцов, но до правой его половины почему-то доживают лишь тридцать шесть.






