— Все говорят, она такая многообещающая… Сзади подошел Уолтер.
— Надо ее куда-нибудь перенести, — сказал он. Его голос звучал жестко и отчетливо.
У Агнессы создалось отчетливое ощущение, что вдруг у ее мира отвалилось дно.
— Но… но вы-то знаете, что пела за нее я!
— О, да… да, разумеется… — замялся Андре. — Просто… дело в том… это, видишь ли, опера… не знаю, как объяснить…
Уолтер взял ее за руку.
— А ты меня учил! — в отчаянии крикнула она ему.
— И ты оказалась очень способной ученицей, — кивнул Уолтер. — Она даже после долгих лет занятий не сможет петь, как ты. Но есть такое понятие, как «звездность».
Не всякий человек может стать звездой, для этого тоже нужны задатки.
— Это то же самое, что
талант?
— парировала Агнесса.
— Примерно, но встречается куда реже.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Лицо нынешнего Уолтера стало более сосредоточенным, обрело очертания и при свете рампы казалось весьма привлекательным.
Она рывком высвободила руку.
— Когда ты был Уолтером Плюмом, ты нравился мне намного больше.
Агнесса уже повернулась, чтобы величественно удалиться, но внезапно почувствовала на себе взгляд матушки Ветровоск. Взгляд насмешливо буравил ее спину.
— Э-э… надо перенести Кристину в кабинет господина Бадьи, — сказал Андре.
Свой фразой он словно бы разрушил некие чары.
— Ты абсолютно прав!!! — воскликнул Бадья. — И господину Зальцелле тоже нечего трупом лежать на сцене. Вы, двое, отнесите его за кулисы. А остальные… Представление все равно уже почти закончилось… Э-э… Так и есть… Опера закончилась…
—
Уолтер Плюм!
Это появилась нянюшка Ягг, которая вела под руку госпожу Плюм. Мать Уолтера впилась в сына взглядом маленьких и блестящих, как бусинки, глаз.
— Ты
что, был плохим мальчиком?
Господин Бадья, приблизившись, слегка похлопал ее по руке.
— Тебе, пожалуй, тоже стоит пройти ко мне в кабинет, — сказал он.
Он передал кипу нот Андре. Тот вытащил наугад первый попавшийся лист и сначала небрежно скользнул по нему взглядом, а потом глаза его вдруг расширились.
— Эй… да это же очень хорошо! — воскликнул он.
— В самом деле?
Андре просмотрел другой лист.
— Силы небесные!
— Что? Что такое? — не понимал Бадья.
— Я просто никогда… то есть даже я понимаю… этотум-ти-ТУМ-тум-тум… ага… Господин Бадья, это ведь не опера вовсе. Здесь есть музыка, но… да… танцы, пение. Но это не опера. От оперы это весьма далеко…
— И насколько далеко? Неужели ты хочешь сказать… — Бадья на секунду замолк, смакуя идею. — Хочешь сказать, что музыка и деньги все-таки совместимы?
Андре
напел несколько тактов.
— Вполне возможно, господин Бадья.
Бадья просиял. Одной рукой он обнял Андре, а другой — Уолтера.
— Отлично!!!!! — воскликнул он.






