— День добрый, Пердита, — не поднимая глаз, поприветствовала матушка.
Подняв полную лопату на уровень головы, она высыпала землю через край.
— Приехала навестить? — спросила она и с силой вонзила лопату в глину на дне ямы.
На мгновение ее лицо исказилось от боли. Надавила на лопату.
— Мне казалось, у тебя прекрасно идут дела в опере, — продолжала она. — Хотя я, конечно, не специалистка по таким вопросам. И все же приятно видеть, как молодежь отправляется на поиски счастья в большие города.
Подняв голову, матушка Ветровоск улыбнулась радостной, дружелюбной улыбкой.
— О, вижу, ты здорово похудела, — эта фраза истекала невинностью,
как сладкой тянучкой.
— Я… занималась, — ответила Агнесса.
— Занятия — вещь хорошая, — согласилась матушка, выкидывая наружу очередную лопату земли. — Хотя, говорят, с занятиями и переборщить можно. Ну а когда обратно?
— Я… еще не решила.
— Ну и правильно. И правильно. Всегда планировать тоже плохо. Лично я все время твержу: не связывай себя всякими планами. Живешь-то у мамы?
— Да, — кивнула Агнесса.
— Правда? Это я к тому, что домик Маграт все еще пустует. Ты окажешь всем большую услугу, если проветришь его немного и приведешь в порядок… Пока ты здесь.
Агнесса ничего не сказала. Просто не знала, что сказать.
— Забавная штука, — произнесла матушка, сражаясь с особенно упорным корнем. — Я никому раньше не рассказывала, но на днях мне вспомнилось: когда я была моложе и называла себя Эндемонидия…
— Что, в самом деле? И когда это было?
Матушка утерла лоб забинтованной рукой, оставив рыжий глиняный потек.
— О, это длилось недолго. Часа три-четыре, — пожала плечами она. — Некоторые имена не клеятся к человеку. Имя должно быть таким, чтобы в нем было удобно мыть пол.
Она выбросила лопату наружу.
— Помоги выбраться, а?
Агнесса подала ей руку. Матушка стряхнула с фартука землю и ошметки листьев и пару раз топнула ногами, сбивая с башмаков
глину.
— А не выпить ли чайку? — предложила она. — О, да ты выглядишь просто отлично. А все свежий воздух. В этой твоей Опере вечно такая духота.
Агнесса пристально посмотрела матушке Ветровоск в глаза, но увидела там незамутненную глубину и абсолютную честность.
— Да. Я тоже так считаю, — сказала она. — Э-э… ты что, руку поранила?
— Заживет. Все раны постепенно затягиваются.
Закинув лопату на плечо, она было направилась к хижине, но на
полпути вдруг оглянулась.
— Слушай, я просто хочу полюбопытствовать, так, по-соседски, было бы странно, если б я не спросила…
— Да? — вздохнула Агнесса.
— …Ты по вечерам очень занята?
— О? — с некоторым сарказмом откликнулась Агнесса, все еще сохранившая толику бунтарского духа. — А ты что, предлагаешь научить меня чему-нибудь?
— Учить? Я? —
усмехнулась матушка. — Избави боги.






