Нет, ждать она не может!
Сопровождаемая Гистаном и двумя служанками, Лаодика поспешила на мужскую половину дворца.
Там
царицу встретил Мнаситей и несколько телохранителей-греков.
— Где он?— с ходу спросила македонца Лаодика.
— Здесь,— коротко ответил Мнаситей и указал на тяжелую, обитую узорной медью дверь в другой зал.
Лаодика устремилась туда.
Мнаситей почтительно уступил ей дорогу, греческие стражи распахнули перед ней двери.
Увидев перед собой Багофана и много персидских воинов в башлыках и чешуйчатых панцирях, Лаодика замерла на месте. Персы все как один отвесили царице низкий поклон.
— Я выполнил твое повеление, о Божественная!— став на одно колено, проговорил Багофан.— Митридат не ушел от меня.
Заметив кровь на руке хазарапата, Лаодика слегка побледнела, голос ее дрогнул:
— Где мой сын? Как ты посмел убить его, негодяй!
— Митридат жив, моя царица,— смущенно промолвил Багофан.— Я передал его в руки твоей стражи. А эта кровь моя, я был ранен стрелой.
— Гистан, награди Багофана и всех его воинов,— тут же приказала евнуху Лаодика, затем повернулась к Мнаситею:— Я хочу видеть Митридата. Немедленно!
Македонец молча склонил голову в гривастом шлеме, приложив руку к груди, всем своим видом говоря:
«Повинуюсь!»
Лаодика нашла Митридата в небольшом помещении, позади тронного зала, скованного цепями по рукам и ногам.
Кузнец и его подручные только-только закончили свою работу, собираясь уходить, когда на пороге комнаты возникла царица, освещенная высоко поднятыми у нее за спиной факелами. В свете факелов хищно поблескивали наконечники копий в руках сопровождавших царицу воинов.
Движимая любопытством Лаодика приблизилась к пленнику, который медленно поднялся со стула, также взирая на царицу. При этом послышался слабый звон цепей.
— Света! Дайте больше света!— нетерпеливо воскликнула царица, раздраженно отмахнувшись от Мнаситея, негромко предупредившего ее: «Осторожно, этот малый невероятно силен!»
Стражники с факелами встали по бокам от пленника.
Он стоял, слегка щуря большие глаза, облитый желтым сиянием
потрескивающего пламени.
Лаодика увидела перед собой высокого, крепко сложенного юношу с густой вьющейся шевелюрой золотистого цвета. Глядя на его прямой выступающий вперед нос с широкими ноздрями, тяжелый подбородок, Лаодика узнавала в нем своего мужа. Она узнала также этот упрямый росчерк губ и бровей— совсем как у нее. И цвет кудрей юноши был очень схож с цветом ее волос. Сомнений не было: это был ее сын. Ее старший сын!
И все же Лаодика спросила пленника, пытливо глядя ему в очи:
— Ты узнаешь меня?
— Да,— прозвучал негромкий ответ.— Ты моя мать.






