Мы все порадовались тогда вместе с нашей богоподобной владычицей избавлению от недостойного сына. Ты же, Багофан, получил щедрую награду.
И вот, спустя год, выясняется, что наш мертвец жив и даже собрал целое войско в горах Париадра. Лазутчики Гергиса видели Митридата собственными глазами. Как это понимать, Багофан? Растолкуй нам. Багофан с искренним недоумением глядел на евнуха.
— Разве Митридат жив?— промолвил он.— Кого же тогда убил я?
— Ты убил кого-то, похожего на него,— ответил Гистан.— И у нас есть подозрения, что ты сделал это намеренно, дабы лазутчики Гергиса перестали разыскивать Митридата и шайку его разбойников. Если Митридат подкупил тебя, то лучше сразу сознаться в этом. Так будет лучше для твоей семьи, Багофан,— после краткой паузы добавил евнух.
— Я ничего не понимаю,— пробормотал Багофан, потирая лоб.— Откуда мог взяться живой Митридат, если все вы видели его голову. Не две же у него головы!
— Голова у моего сына, разумеется, одна, но, как видно, стоит двух, раз он так ловко обвел нас вокруг пальца,— сказала Лаодика, нервно поигрывая золотым жезлом— символом власти.— Багофан, признайся, ты сносился тайно с моим сыном? Подумай о жене и дочерях.
Багофан упал на колени.
— Царица, ты же сама признала в мертвеце Митридата.
— Мне просто хотелось, чтобы это был он, поэтому я не приглядывалась особо,— раздраженно молвила Лаодика, кривя красивые губы.— Поднесли мне на подносе голову, всю залитую кровью, без глаза, без уха… С совершенно непереносимым запахом! Что там можно было узнать? Гистан и тот не узнал Митридата. А я просто поверила тебе, Багофан,
ведь в сражении ты был лицом к лицу с Митридатом.
— Однако Мнаситей узнал его по той голове, царица,— сказал Багофан, стоя на коленях.— Неужели ты не доверяешь Мнаситею?
— Мнаситей был тогда пьян и тоже мог ошибиться,— ответила Лаодика.
— Надеюсь, это не грозит мне отсечением головы,— усмехнулся македонец. Он единственный из всех не проявлял никакого беспокойства. Более того, держался с развязной непринужденностью.
— Встань, Багофан,— промолвил он,— если ты обречен на смерть, раболепство тебя не спасет. Я же не верю, что ты изменник. Гергиса могли ввести в заблуждение.
— Мои лазутчики не ошибаются,— уязвленно вставил Гергис и уколол Мнаситея неприязненным взглядом.
— Тогда пусть они схватят Митридата и приведут во дворец либо отсекут ему голову, как это сделал Багофан,— сказал македонец, взирая на гаушаку с высоты своего роста.— К чему вся эта возня и доносы? Если мы начнем искать врагов среди своих, это действительно будет на руку Митридату или его двойнику.
— Так ты веришь Багофану?— с надеждой в голосе обратилась к военачальнику Лаодика.
— Верю, Божественная,— ответил Мнаситей.— Если ты казнишь его, то лишишься преданного слуги.






