Лаодика в раздумьи кусала пунцовые губы, не зная, на что решиться. Ее вопрошающий взгляд метнулся к Гистану. Евнух не заставил себя ждать.
— Полагаю, самое верное— это дать возможность Багофану еще раз показать себя умелым воином,— сказал он.— Пусть ищейки Гергиса выведут Багофана на убежище Митридата, только на
этот раз не нужно рубить ему голову. Пусть Багофан доставит сюда живого Митридата. Дабы у славного Багофана достало доблести и рвения в этом деле, мы возьмем в заложницы его прелестных дочерей. Сами же станем молить богов о ниспослании ему удачи. Гистан умолк,
почтительно сложив руки на животе.
— Да будет так,— властно произнесла Лаодика и милостиво протянула хазарапату холеную белую руку.— Встань, Багофан. Я
больше не гневаюсь на тебя. Твоих дочерей я окружу вниманием и заботой, они не будут чувствовать себя пленницами. Твоя жена всегда сможет навещать их. Я верю, с помощью Гергиса ты быстро изловишь Митридата.
Багофан долго кланялся улыбающейся Лаодике, пятясь к дверям.
Домой Багофан пришел сопровождаемый дворцовой стражей.
Не отвечая на недоуменные вопросы супруги Багофана, воины забрали двух его дочерей и увели во дворец, не дав матери толком проститься с ними.
Багофан потом долго объяснял расстроенной жене причину случившегося. Пытался утешить тем, что быстро изловит Митридата и их дочери снова вернутся к ним.
Однако жена Багофана выразила сомнение в скором исходе этого дела.
— Вот уже пошел пятый год, как умер супруг Лаодики,— молвила она.— Все это время царица только и делает что науськивает на беглого сыночка всех своих приближенных, будто охотничьих собак. Гоняются они за ним по горам и долам как за оленем, а догнать не могут. Ты, кажется, настиг Митридата и людей его порубил, самого обезглавил. А глядика, Митридат вновь объявился по ту сторону Армянского Тавра. Не человек он, но— демон! Помогают ему духи гор, они летят за его конем, так пастухи говорят.
— Видел я как-то однажды
круп убегающего Митридатова коня, не было над ним никакого Амэши-Спэнты. Выдумки все это!— возразил Багофан, хмуря черные брови.— Духи гор не спасли Митридата от моего меча. Жалею только, что умертвил его ударом в голову, надо было заколоть его как-нибудь иначе, а голову поберечь.
— Не терзай себя,— успокаивала Багофана жена,— ты сражался с Митридатом и убил его. Вспомни, Лаодика ведь узнала голову сына, ты сам говорил.
— Лаодика признавала, что у той головы лоб и губы ее старшего сына,— сказал Багофан.— То, что это точно голова Митридата, царица не утверждала. Она просто согласилась с мнением Мнаситея и тех, кто поверил в это. Вот и все.
— Я думаю, Багофан, дело вот в чем. Здесь не обходится без колдовства.






