– Почитатели Керуана знают, что его загадочная и безвременная смерть долгое время будоражила умы. Широкая публика не в силах сполна оценить ущерб, нанесенный исчезновением ценнейшей рукописи, но нас, библиофилов, посвятивших жизнь изучению творчества этого талантливого и плодовитого писателя, этот пробел мучил и подтачивал годами! Что же случилось в ту ночь в этом доме, в этом самом кабинете? Мы все собрались здесь сегодня еще и в надежде, что Итану Труэксу, человеку с опытом частных расследований, но весьма и весьма далекому от творчества Керуана и литературы в целом, удалось разрешить загадку, над которой тщетно билось несколько поколений ученых и коллекционеров.
Ну, отлично, в ярости подумала Зоя. Выставил Итана каким-то олухом, невеждой без зачатков образования!
– Спокойнее, спокойнее, – прошептала Аркадия, слыша, как она
скрежещет зубами.
На другом конце комнаты Итан, нимало не задетый шпилькой профессора, занял место у микрофона.
– Ознакомившись с обстоятельствами дела, я нашел, что возможностей три, – невозмутимо начал он. – Первая – рукопись была украдена, продана и сейчас принадлежит чьей-то частной коллекции. Эту возможность я отмел после того, как Синглтон Кобб, мой друг, помощник и большой специалист по поиску редких изданий, тщательно прочесал черный рынок и не нашел никаких упоминаний о пропавшей рукописи.
При этом он сделал широкий жест в сторону Кобба, и все обернулись на человека с внешностью байкера и мальчишкой на плечах. Это заставило его залиться краской смущения, зато Тео напыжился от гордости.
Лицо профессора Коттингтона заметно омрачилось. Так ему и надо, напыщенному болвану, мстительно подумала Зоя. Должно быть, в своем самомнении он ни на одну минуту не предполагал, что в захолустье вроде Уисперинг-Спрингз имеется специалист такого рода.
– Вторая возможность, – продолжал Итан, – заключалась в том, что Уолтер Керуан сжег рукопись в ночь своей смерти. По словам экономки, Марии Торрес, у него было подобное намерение, и, насколько мне известно, большинство склоняется
к этой версии.
Он посмотрел на профессора, который важно кивнул.
– Эту возможность, однако, ставит под сомнение тот факт, что экономка, а она неоднократно упоминала об этом и своей родне, и людям посторонним, не нашла на другое утро в камине ни следа пепла, хотя от нескольких сотен печатных листов его должны были остаться горы.






