Более того, я сознаю, что вы, и только вы, способны воплотить мечту Табиты Пайн об идеальном доме для гуру. Мои сочные краски только раздражали бы ее. Я думаю, не стоит, и предлагать ей свой проект.
– Нет, что вы! – запротестовала ошеломленная Линдси. – Ваш стиль по-своему хорош, и, если вы немного подгоните его под запросы Табиты, наверняка выйдет шедевр. Вы же профессиональный дизайнер, а профессионал способен дать клиенту то, чего тот хочет, не чувствуя себя ущемленным.
– Да,
я понимаю, о чем вы, и в ряде случаев поступала по такому принципу. Но то были обычные люди, а Табита Пайн – гуру. Люди приходят к ней, чтобы научиться множеству важных вещей, и потому очень важно дать ей то, чего она хочет, от всей души. Вы с Табитой, как мне кажется, настроены на одну и ту же волну, вам с ней и работать. А у меня и без того теперь хлопот полон рот – вчера после тура по «Мечте» два крупных архитектора внезапно предложили мне сотрудничество.
– Ах, вот как! – Судя по выражению лица, подозрения Линдси рассеялись. – Да, у меня тоже есть интересные предложения.
– Это говорит само за себя. Мы с вами создали произведения искусства, каждое в своем роде, и мир с этим вполне согласен. – Зоя посмотрела на часы. – Извините, мне придется распрощаться. Сегодня мы с мужем договорились пообедать вместе.
– Минутку!
– Что такое?
Линдси заколебалась, словно не зная, стоит ли продолжать.
– Я бы хотела вернуть вам комплимент… – наконец пробормотала она, бегая глазами. – Ваша библиотека очень… очень хороша со всеми этими интенсивными красками… именно там они так кстати…
Зоя с некоторым смущением слушала этот лепет. Линдси изо всех сил старалась быть любезной, и, похоже, для нее это был в своем роде подвиг.
– Спасибо.
– И вы знаете, Зоя… мне очень жаль, что поначалу мы немного… немного не ладили. Все эти шпильки… они… словом, это лишь потому, что я так отчаянно желала заполучить реконструкцию дома Табиты Пайн!
– Ничего, я понимаю.
– Я и раньше занималась дизайном, но только… как бы это сказать… в виде хобби, а популярность заслужила не столько работами, сколько тем, что мой супруг был на виду. – Линдси справилась с собой и говорила теперь более ровным, хотя и не лишенным горечи тоном. – Он был важной
птицей, мой супруг. Все перед ним юлили, все ему поддакивали.
– Вот как?
– Это правда. Я любила свою работу, но знала, что не заработаю этим на жизнь. Это был способ заполнить свободное время, как для большинства женщин того круга: кто-то устраивает благотворительные обеды, кто-то модернизирует дома знаменитостей.
– Но, Линдси…
– Это так. Вместе с браком я потеряла работу, потому что никто из бывших клиентов больше не желал меня замечать. Перестав быть женой того, перед кем они раболепствовали, я стала для них пустым местом.






