Время от времени мы обнаруживали новые зацепки, перекапывали парк в Пимлико
[21]
, осушали пруд в Рэйвенскорт-парке
[22]
.
21
Пимлико
– район в центральной части Лондона, на северном берегу Темзы, некогда славившийся своим увеселительным садом.
22
Рэйвенскорт-парк
– лондонский общественный парк площадью 32 акра, расположенный на территории районов Фулхэм и Хаммерсмит в Западном Лондоне.
С тех пор я не говорил с Рэйчел, но иногда, втайне от всех, оказывался возле Долфин-мэншн, выглядывал из окна машины и все думал, как же может ребенок пропасть в пятиэтажном доме из одиннадцати квартир.
Старомодный железный
лифт грохочет и дребезжит между этажами, поднимаясь на самый верх. Я стучу в дверь квартиры номер 11, но мне не отвечают.
Али всматривается в прозрачные вставки на двери, потом опускается на колени и заглядывает в щель для почты.
– Ее давно не было дома. На полу скопилось много писем.
– Что ты еще видишь?
– Дверь в спальню открыта. На крючке висит халат.
– Голубой?
– Да.
Я помню, как Рэйчел сидела в этом халате на диване, обнимая телефон.
Ее лоб был липким от пота, глаза затуманились. Прежде я уже видел подобное. Ей надо было выпить, ей необходимо было выпить чего-нибудь покрепче, чтобы пережить это.
– Семь лет. Прекрасный возраст.
Она не ответила.
– Вы с Микки хорошо ладили?
Она озадаченно посмотрела на меня.
– Я хочу сказать, вы никогда не ссорились?
– Иногда. Не больше, чем все обычные семьи.
– А как часто, по-вашему, ссорятся обычные семьи?
– Не знаю, инспектор. Я вижу нормальные семьи только в телесериалах.
Она смотрела на меня без вызова, но с твердой уверенностью, что я избрал неверный путь расследования.
– Микки общается с кем-нибудь в доме особенно тесно?
– Она всех знает. Мистера Уэйвелла снизу, Кирстен через площадку, миссис Суинглер, мистера Мерфи, Дрэйвида с первого этажа. Он дает уроки фортепьяно…
– Мог быть у Микки повод уйти из дома?
– Нет.
Бретелька бюстгальтера соскользнула с плеча Рэйчел, и она поправила ее. Та снова соскользнула.
– Может, кто-нибудь хотел забрать ее?
Она покачала головой.
– А ее отец?
– Нет.
– Вы в разводе?
– Уже три года.
– Он видится с Микки?
Она сжала в руке шарик из мокрых бумажных салфеток и снова покачала головой.
Я положил открытый блокнот на колени.
– Мне нужно его имя.
Она не ответила.
Я ждал, когда тишина смутит ее, но, казалось, Рэйчел абсолютно равнодушна ко всему вокруг. У нее не было нервных
привычек вроде приглаживания волос или покусывания губ. Она выглядела полностью отрешенной.
– Он никогда не причинил бы ей вреда, – внезапно сказала она. – И он не так глуп, чтобы забирать ее.
Моя ручка зависла над блокнотом.
– Алексей Кузнец, – спокойно произнесла она. Сначала я подумал, что она шутит, и чуть не засмеялся.






