Откинувшись на кровати, я слышу, как дребезжат тележки в дальних палатах, как кто-то с криком просыпается от дурного сна. Четыре раза за вечер я пытаюсь дозвониться до Рэйчел Карлайл. Ее все еще нет дома. Али пообещала, что пробьет ее имя и номер машины на полицейском компьютере.
В коридоре возле моей палаты никого нет. Наверное, ищейки из отдела по борьбе с коррупцией ушли домой, устав меня ждать.
В девять вечера
я звоню матери в Виллавуд-лодж. Она долго не подходит к телефону.
– Ты спала?
– Смотрела телевизор. – Я слышу, как он жужжит на заднем плане. – Почему ты не приехал меня навестить?
– Я в больнице.
– Что с тобой стряслось?
– Повредил ногу, но я поправляюсь.
– Раз это не серьезно, ты должен был приехать навестить меня.
– Врачи говорят, мне надо побыть здесь еще недельку.
– А близнецы знают?
– Я не хотел их волновать.
– Клэр прислала мне открытку из Нью-Йорка. На выходных она была на виноградниках Марты. И говорит, что Майкл, видимо, перегоняет яхту в Ньюпорт
[25]
, на Род-Айленд. Они смогут встретиться.
– Зд
о
рово.
– Ты должен им позвонить.
– Да.
Я задаю ей еще какие-то вопросы, пытаясь поддержать разговор, но она уже сосредоточилась на телевизоре. Внезапно она начинает сопеть. Кажется, что ее нос находится
прямо у меня над ухом.
25
Ньюпорт
– город в 30 милях к югу от Провиденса, административного центра штата Род-Айленд на северо-востоке США.
– Спокойной ночи, Даж, – так я ее называю.
– Погоди! – Она прижимает трубку к губам. – Янко, приезжай ко мне.
– Приеду. Скоро.
Я жду, когда она повесит трубку, и настраиваюсь позвонить близнецам – просто так, чтобы проверить, все ли у них в порядке. Этот телефонный звонок я постоянно прокручиваю в уме, но никогда не совершаю.
Я представляю, как Клэр говорит:
– Привет, папа, как дела? Получил книгу, которую я тебе послала?… Нет, она не о диете, она о стиле жизни… о том, как очистить печень и вывести токсины…
Потом она приглашает меня на вегетарианский обед, который выведет из меня еще больше токсинов и окончательно все очистит.
Я также представляю, как позвоню Майклу. Мы встретимся, выпьем пивка, поболтаем о футболе, как нормальные отец и сын. Только в нашей ситуации давно нет ничего нормального. Я представляю себе чужую
жизнь. Ни один из моих детей не станет тратить свое время на телефонный разговор с отцом, не говоря уж об ужине.
Я очень люблю своих детей – просто я их не понимаю. Они были замечательными малышами, но потом превратились в подростков, стали слишком быстро водить машину, слушать слишком громкую музыку и обращаться со мной, как с фашистским приспешником, только потому, что я работаю в полиции. Любить детей легко. А вот воспитывать их трудно.
Я засыпаю под телепрограмму.






