Каждое имя проверялось и перепроверялось, каждая деталь сопоставлялась с другой для обнаружения тех невидимых линий человеческих отношений, которые связывают мир в единое целое.
Через два дня я зашел домой – только для того, чтобы принять душ и переодеться. Даж храпела, положив голову на стол между рук, сжимая в пальцах стакан водки, на ее коленях свернулась сиамская кошка. Мать говорила, что первая утренняя порция была для нее настоящим облегчением, соком ангелов, соединяющихся на лету. Джин казался ей слишком английским, а виски – слишком шотландским. От портвейна у нее краснели зубы и десны, а когда ее тошнило, то казалось, что это воробьи нагадили черной смородиной.
Постарев и опустившись, Даж стала больше походить на цыганку: она возвращалась к корням, заворачиваясь в прошлое, словно в накидки. Она пила, чтобы забыть, чтобы убить боль. Пила потому, что ее демоны страдали от жажды.
Я вытащил у нее из рук стакан и перенес ее на кровать. Кошка соскользнула с ее коленей и перетекла на пол, как водяная лужица. Когда я укрывал мать одеялом, она открыла глаза.
– Ты ведь найдешь ее, Янко? – пробормотала она. – Ты ведь найдешь ту девочку? Я знаю, каково это – потерять кого-то.
– Я делаю все, что могу.
– Я вижу
всех
потерянных детей.
– Я не могу вернуть
их, Даж.
– Закрой глаза, и ты ее увидишь.
– Тише, тише. Засыпай.
– Они не умирают, – прошептала она, принимая от меня поцелуй в щеку.
Через месяц она отправилась в пансионат для престарелых. Мать так и не простила мне, что я ее бросил, но это самый незначительный из моих грехов.
В палате темно. В коридорах темно. И снаружи темно, если не считать фонарей, освещающих спящие машины в шубах из инея.
Али дремлет в кресле у моей кровати. Ее лицо пепельного цвета от усталости, тело словно застыло. Единственный источник света в палате – телевизор, мигающий в углу.
Она открывает глаза.
– Надо было тебе пойти домой.
Али пожимает плечами:
– У них здесь есть кабельное.
Я смотрю на экран. Показывают старый черно-белый фильм – «Добрые сердца и короны» с Алеком Гиннесом
[34]
. Когда звук выключен, еще сильнее бросается в глаза, как переигрывают актеры.
34
«Добрые сердца и короны»
(1949) – черно-белая комедия английского режиссера Роберта Хеймера по роману Роя Хорнимана «Израэль Рэнк» (1907), в которой знаменитый англо-американский актер Алек Гиннес (1914–2000) сыграл восьмерых представителей аристократического рода Д'Эскойнов, погибающих один за другим от руки главного героя – Луиса Маццини, ожесточенного бедного родственника, не принятого ими в семейный круг.
– Я не одержимый, ты же знаешь.
– О чем вы, сэр?
– Я не пытаюсь возродить Микки Карлайл из мертвых.
Али откидывает
с глаз прядь волос.
– А почему вы думаете, что она жива?
– Я не могу объяснить.






