Вещи запирают в шкафчики, а передачи заранее осматривают. Любого, чья одежда сколь-либо напоминает тюремную, просят переодеться.
Али смотрит на викторианский фасад, и ее передергивает.
– Ты когда-нибудь была внутри?
– Пару раз, – отвечает она. – Это здание надо снести.
– Считается, что один его вид предотвращает преступления.
– Да, на меня оно действует угнетающе.
Выйдя из машины, я открываю багажник и достаю бриллианты. Два свертка я могу положить во внутренние карманы пальто, еще два – в наружные. Я кладу пальто на сиденье рядом с ней.
– Я хочу, чтобы ты осталась здесь и последила за камнями.
Она кивает.
– Наденете жилет?
– Думаю, что в тюрьме я буду в безопасности.
Перейдя дорогу, я предъявляю удостоверение. Через десять минут поднимаюсь по лестнице на два пролета и вхожу
в большое помещение с длинным столом, разделенным посредине перегородкой. Посетители сидят по одну сторону, заключенные – по другую. Нельзя коснуться коленями или поцеловаться. Единственно возможный физический контакт – пожать руку над перегородкой или поднять над ней ребенка.
По коридору эхом отдается стук тяжелых сапог, в комнату входят заключенные. Каждый посетитель предъявляет номерок и ждет, пока заключенный не усядется на место.
Я наблюдаю за тем, как молодой арестант встречается со своей женой или подругой. Он целует ее руку и не хочет отпускать. Они оба подаются вперед, словно хотят подышать одним воздухом. Его рука опускается под стол.
Внезапно один из охранников хватает ее стул и резко отодвигает назад. Женщина падает на пол, прикрывая от удара свой округлившийся живот, но в тюремщиках не заметно сочувствия.
– Инспектор Руиз, вам здесь как будто медом намазано.
Старший смотритель – лысеющий толстяк лет сорока. Доев сандвич, он вытирает губы бумажным платком, пропуская, однако, яичную крошку на подбородке.
– Что же привело вас к нам снова?
– Что-то особенное у вас в воздухе.
Он грубо смеется и осматривает через пластиковое
окно комнату свиданий.
– Я давно был здесь в последний раз?
– Вы что, не помните?
– Старею, память уже не та.
– Недели четыре назад. Вас интересовала женщина, которая приходит к Говарду.
– Миссис Карлайл.
– Да. Но сегодня ее здесь нет. Она приходит каждый месяц и пытается передать ему одно и то же – детские каталоги. И зачем дразнить этого гаденыша?
Я воображаю Говарда, сидящего напротив Рэйчел. Интересно, она пожимает ему руку через перегородку? Я даже чувствую укол ревности, когда представляю себе, как его глаза скользят по вырезу ее блузки. Все-таки мы живем в нездоровом мире.
– Мне нужно поговорить с Говардом.
– Он в отдельной камере.
– Почему?
Смотритель неопределенно шевелит в воздухе пальцами.
– Я же говорил вам: никто не надеется, что он заживется на этом свете.






