Но со вчерашнего дня она уже узнала, потому что об этом знали все в департаменте. И теперь она извинялась за то, что назвала сценой «Ох! Ах!». Это когда жена находится в постели с любовником, а по лестнице в дом поднимается муж. Именно то, что случилось с Клингом.
– Все в порядке, – сказал он.
Но было не все в порядке.
– Я только сделала хуже, да? – сказала она.
Он хотел сказать: «Ну, не надо говорить глупости, спасибо за звонок». Но вдруг он подумал: «Да, ты задела больное место».
– Вообще говоря, да, – сказал он.
– Прости, я только хотела...
– Что тебе рассказали? – спросил он.
– Кто именно?
– Ладно, выкладывай, – сказал он. – Не важно, кто рассказывал.
– Только то, что была какая-то проблема.
– Ага. Какая проблема?
– Просто проблема.
– Что моя жена гуляла на стороне, так?
– Да, так мне сказали.
– Отлично, – сказал он.
Воцарилась долгая пауза.
– Ну, – вздохнула она, – я только хотела сказать, мне очень жаль, что я расстроила тебя вчера.
– Ты меня не расстроила, – сказал он.
– У тебя расстроенный голос.
– Я расстроен, – согласился он.
– Берт... – сказала она и поколебалась. – Пожалуйста, не злись на меня, ладно? Пожалуйста,
не надо!
–
Ему вдруг показалось, что она плачет. В следующую секунду он услышал щелчок в трубке.
Он поглядел на трубку.
–
Что?
–
сказал
он в пустую комнату.
В бумагах Эдельмана имелась одна странность. Цифры словно бы не сходились. Может быть, сам Браун вел записи с ошибками. В любом случае с арифметикой было не все в порядке. Были довольно большие суммы денег без отчетных документов. Постоянным фактором в расчетах Брауна были триста тысяч, которые они нашли в конторском сейфе Эдельмана. С точки зрения Брауна, это означало по крайней мере
одну
сделку за наличный расчет. А может быть,
серию
сделок, тысяч по пятьдесят, что позволяло накапливать в сейфе перед...
Перед чем?
В соответствии с балансами по его банковским счетам и погашенными чеками Эдельман за последний год не вносил крупных депозитов и не снимал со счетов крупных сумм. Значительные расходы были связаны с его поездками в Амстердам, Цюрих, в другие европейские города: авиабилеты, гостиницы, чеки, выписанные торговцам драгоценных камней в голландской столице. Но покупки, которые он делал (он в конце концов занимался куплей-продажей драгоценных камней), были относительно
малыми: пять тысяч долларов на это, десять тысяч на то, сравнительно крупный чек на двадцать тысяч долларов, выписанный на имя одной голландской фирмы. Последующие банковские депозиты здесь, в Америке, казалось, означали, что у Эдельмана была хорошая, если не показательная, прибыль от каждой сделки за границей.
Из того, что просмотрел Браун, следовало: Эдельман делал дело на двести-триста тысяч в год.






