ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тайга, Автор - Шишков Вячеслав Яковлевич, , Жанр - Русская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Тайга Шишков Вячеслав Яковлевич Тайга, Автор - Шишков Вячеслав Яковлевич, , Жанр - Русская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Вячеслав Яковлевич ШИШКОВ ТАЙГА Повесть И тогда небеса с шумом прейдут, в стихии же, сжигаемы, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят... Но мы нового небеси и новой земли чаем, где правда живет. Второе послание ап. Петра, гл. III, ст. 10 и 13 I Кедровка - деревня таежная. Все в ней было по-своему, по-таежному. И своя правда была - особая, и свои грехи - особые, и люди в ней были другие. Не было в ней простору: кругом лес, тайга со всех сторон нахлынула, замкнула свет, лишь маленький клочок неба оставила. Деревня - домов тридцать, а кладбище за поскотиной большое, хватило бы на добрый городок. Когда она появилась на божий свет, - никто путем не знал. Только дедка Назар, вот уже второй век коротавший, сидя на печи, говаривал, еле ворочая непослушным языком: – Еще когда Петр царем служил, наша деревня-то народилась. Дедушка мой Изот Кедров, покойна головушка, с каторги быдто бы бежал да сел тут. Так и пошло, благословясь, от нашего кореню. Земли в Кедровке было немного: кой-где по увалам и падям, вдоль речки, да там, на той горе, что приподнялась желтой лысиной над тайгою. Впрочем, мужик и не дорожил землей: ему тайга давала всё - и белку, и соболя,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После молебна начиналась попойка, а к вечеру угаром ходил по деревне разгул с пьяной песней, орлянкой, хороводами. К вечеру же заводились драки - кулаками и чем попало; доходило дело до ножовщины.

Пьянство продолжалось на другой и на третий день. За этот праздник вина выпивали много. В хороший год с радости: "Белка валом валит к нам в тайгу", в плохой год с горя: "Пропивай все к лешевой матери, все одно пропадать".

Вино всех равняло - и богатых и бедных. У всех носы разбиты и одурманены головы, все орут песни, всем весело. Будущее, как бы оно плохо ни было, уходит куда-то далеко, в тайгу; мысли становятся короткими: граница им - блестящий стаканчик с огненной жижицей, пьяные бороды, горластые бабьи рты. Все застилает серый радостный туман, и сквозь него смеется тайга, смеется поле, смеются белки: "Бери живьем, эй, бери, богатей,

мужик!" И мужик брал: тянулся к штофу, бросался вприсядку, махал свирепо кулаками, вопил в овечьем стойле, торкнувшись головой в навоз: "Й-эх, да как уж шла-прошла наша гуля-а-а-нка!.."

Проходили эти три хмельные дня - и все снова начиналось по-старому, вновь наступала серая, унылая жизнь.

Кривая баба Овдоха еще третьего дня уехала за попом в Назимово. Вместо колесной дороги туда проложена тайгой верховая тропа с крутыми подъемами и спусками, с большими топкими "калтусами", перегороженная зачастую в три обхвата валежником. Овдоха сама поехала на пегашке, а под попа взяла стоялого Федотова жеребца, - поп грузный, не всякая лошадь увезет.

Уж закатилось солнце, попа все нет. Народ в бани повалил. Бани маленькие, с крохотным глазком избушечки, все, как одна, прокоптелые, словно нарочно вычерненные сажей - стояли над самым обрывом к речке. Две девахи, Настя с Варькой, выскочив окачиваться на улицу, первые увидали подъезжавшего попа и, стыдливо прикрываясь шайками, закричали проходившему с веником под мышкой человеку:

– Дяденька Митрий, батя едет, поп...

– Где?

– А вишь, - показала Настя шайкой и, вдруг спохватившись, она суетливо прикрылась.

– Что ты на меня-то пялишься!..

– У-ух!.. Па-атретики!

– осклабясь, ударил себя по ляжкам Митрий и уронил веник, а девушки с хохотом юркнули в баню.

Поп проехал к толстобрюхому Федоту, главному по деревне богатею. Криво что-то поп в седле сидит.

– Ты, батя, не пей до праздника-то, обожди мало-мало...

– говорили ему, здороваясь и глотая слюни, красные после бани мужики.

Много их набралось к Федоту, накурили, наплевали, а батя сидел уж выпивши, ел со сметаной соленые грибы

и, рюмка за рюмкой, пил водку.

– А позовите-ка сюда Прова Михайловича, чегой-то с дочкой его стряслось?

– Чего такое, батя?

Но староста Пров уж услыхал про Анну от Овдохи.

Праздник завтра, гулянка, а у Прова в глазах черно.

– Езжай скорее, Пров, за дочкой...

– охает жена.

– Батюшка ты мой, царь небесный...