ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тайга, Автор - Шишков Вячеслав Яковлевич, , Жанр - Русская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Тайга Шишков Вячеслав Яковлевич Тайга, Автор - Шишков Вячеслав Яковлевич, , Жанр - Русская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Вячеслав Яковлевич ШИШКОВ ТАЙГА Повесть И тогда небеса с шумом прейдут, в стихии же, сжигаемы, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят... Но мы нового небеси и новой земли чаем, где правда живет. Второе послание ап. Петра, гл. III, ст. 10 и 13 I Кедровка - деревня таежная. Все в ней было по-своему, по-таежному. И своя правда была - особая, и свои грехи - особые, и люди в ней были другие. Не было в ней простору: кругом лес, тайга со всех сторон нахлынула, замкнула свет, лишь маленький клочок неба оставила. Деревня - домов тридцать, а кладбище за поскотиной большое, хватило бы на добрый городок. Когда она появилась на божий свет, - никто путем не знал. Только дедка Назар, вот уже второй век коротавший, сидя на печи, говаривал, еле ворочая непослушным языком: – Еще когда Петр царем служил, наша деревня-то народилась. Дедушка мой Изот Кедров, покойна головушка, с каторги быдто бы бежал да сел тут. Так и пошло, благословясь, от нашего кореню. Земли в Кедровке было немного: кой-где по увалам и падям, вдоль речки, да там, на той горе, что приподнялась желтой лысиной над тайгою. Впрочем, мужик и не дорожил землей: ему тайга давала всё - и белку, и соболя,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Тятенька...

Пров не слышит: высокой стеной скорбь его окружила, как ночь среди бела дня окутала. Но где-то огонек дрожит: может, оклемается, может, придет в себя Анна. А эти двое - пусть живут, мир бродяг приютит, пусть только помалкивают, а старика того убиенного погребению всей деревней предадут, - что ж, дело божье, суд божий. Мир смолчит, сору не вынесет: друг за дружку ответ держать будут, порука круговая. Андрея можно упросить, поклониться ему: годова у него не мужиковская, научит...

– Ну, ну...

– вслух роняет Пров и уже веселей поглядывает на кудрявую возле часовни рощу.

По дороге от деревни мужик скачет. По дороге от деревни впереди всех Матрена бежит, за ней ребята, за ними толпа с горы спускается.

XXXI

Подвыпившая Даша в ногах валялась у Устина:

– Дедушка ты мой светлый... Ослобони мою душеньку... С панталыку я сшиблась, дедушка...

– Никто, как бог...

А уж толпа вливалась в деревню. Все, кто оставался с Устином, поспешили навстречу.

Даша ничего не видела, кроме добрых глаз Устина.

– Судите меня, люди добрые... я, потаскуха, с Бородулиным жила... Солдатка я... воровка я...

– она громко сморкалась, утирала слезы и, ползая, хваталась за Устиновы босые ноги. Устин приседал, удерживая равновесие, и, весь нахохлившись, скрипел своим стариковским, с огоньком, голосом:

– Совесть, мать, забыла... Бесстыжая ты...

– У Бородулина деньги я украла... А не бузуи... Ох, светы мои...

Устин гневно всплеснул руками:

– Ведь ты... Черт ты... Ведь бузуев-то... Ах ты ведьма!..

– Хорошень

меня... Задави... Убей...

Вдруг, испугав Устина, Даша взвизгнула и бросилась к подъехавшей телеге:

– Аннушка! Девонька!..

– Тпру!

– пробасил Обабок.

– Приехали...

– Молись, ребята, богу, - выдвигаясь из вновь выросшей толпы, проговорил какой-то старик.

– Чего - богу... Айда домой, - сказал Пров.

– Понужай, Матрен, кобылу-то.

– Стойте!

– крикнул Устин с крыльца часовни и сердито одернул рубаху.

А тем временем Анну сняли с телеги, напоили холодной водой. Она всем улыбалась и что-то говорила торопливым, не своим голосом, проглатывая слова.

К дому повели ее.

– Стой, Пров! Вернись!..

– Я чичас приду, Устин... Ишь, дочерь-то...

– Стой ты... До-о-о-черь... А где еще двое, где они?..

– и Устин мотнул рукой на Антона с Ванькой.

Даша к Устину, к Прову, к Андрею лезла, что-то выкрикивала и голосила, но ее оттирала толпа.

– Куда старика дели? Где еще молодой, толсторожий?..

Толпа молчала.

Цыган сказал:

– Одного только кончили... Старика...

– Та-а-ак...

– протянул Устин.

– А другой, однако, убег... Толсторожий-то...

– закончил Цыган и нырнул в народ.

Толпа перешептывается и угрюмо гудит.

– Так, молодцы, так...

– затихая, говорит Устин, вкладывает руки в рукава и опускает низко голову.

– Значит, убили?!

– вскидывая вдруг голову, резко сечет толпу.

Толпа мнется, ежится.