Нельзя сказать, чтобы это было особенно лестно для меня, но я решил на это не обращать внимания.
– Надеюсь,
вам теперь лучше?
– спросил я с одобряющей улыбкой.
В ответ она взглянула на меня с такой ненавестью и презрением, что я инстинктивно встал с дивана.
– Ну, что же вы не звоните и не зовете полицию?
– дерзко бросила она мне вопрос.
Она говорила низким, гортанным голосом, с легким иностранным акцентом.
Я в упор посмотрел в ее возмущенные глаза и спокойно ответил:
– Я принципиально против полиции! Кроме того, я не знаю, что ей здесь делать?! В конце концов, вы только испортили бюро.
Она не успела еще ничего ответить, как послышались шаги на площадке, и затем кто-то постучал в дверь.
– Кто там?
– спросил я.
Из-за дверей раздался извиняющийся голос Мильфорда.
– Это я, сэр! Мне послышалось, будто в вашей комнате что-то упало: я пришел узнать, не могу ли я быть
чем-либо полезен!
Я заколебался, но затем подошел к двери и открыл ее, но так, чтобы лакей не мог видеть происходящего в комнате.
– Спасибо, Мильфорд, это пустяки! Я чилил воздушный пистолет, курок неожиданно спустился и попорчена доска бюро. Вы посмотрите ее завтра утром... Кстати, был кто-нибудь в мое отсутствие?
– Нет, сэр!
– ответил он и прибавил:
– Возможно, что я выйду опустить письмо, так что, если вы услышите шаги, не подумайте, что это грабители! Спокойной ночи, сэр!
– Спокойной ночи!
Я прислушивался до тех пор, пока не замерли в отдалении шаги Мильфорда, затем закрыл дверь на ключ и вернулся к посетительнице.
– Может быть, вы отдадите мне американский ключ, пока вы не забыли?
Она вскочила с дивана и посмотрела на меня, как прекрасный, затравленный зверек. Плащ упал с ее плеча и выступили изящные точеные формы, обрисованные обтянутым черным платьем. К кушаку был сристегнут кожанный мешочек, из которого она вынула ключ и, ни
слова не говоря, швырнула его на диван.
– Благодарю вас. И, если это не будет нескомным вопросом, позвольте узнать, почему вам так хотелось меня застрелить?
Она бросила на меня взгляд, в котором были одновременно и удивление и отвращение.
– Вы притворяетесь, что ничего не знаете?
– презрительно проговорила она.
Я покачал головой.
– Клянусь честью, не имею ни малейшего понятия!
Ее очаровательные губы нервно дрогнули и она встала во весь рост.
– Я - Марчиа Солано!
– сказала она.
Я поклонился.
– Прелестное имя, но при данных обстоятельствах слегка неуместно.
– Вы еще смеете шутить!
– крикнула она с горечью.
– Вас правильно назвали сатиром из Кулебры!
– Вот как!
– замети я.
– Вы меня смущаете: я и не думал, что люди могут так льстить. Но что я сделал, чтобы вызвать к себе столько внимания с вашей стороны?
– Что вы сделали?!
– воскликнула она.
Руки ее сжались, грудь высоко поднималась и опускалась от кипевшего в ней негодования.






