– Вы спрашиваете, что сделали вы, когда трава... еще не успела покрыть могилу моего отца...
– пробормотала она, прерывающимся голосом и, закрыв лицо руками, она горестно зарыдала.
Должен сказать, что в эту минуту я почувствовал себя невероятным грубияном, и от всей души проклинал Норскотта.
– Вы можете мне верить или нет, как вам угодно, - сказал я, - но я также причастен к смерти вашего отца, как вы сами!
Девушка перестала плакать и, открыв лицо, дико посмотрела на меня.
– О!..
– возмущенно крикнула она.
– Как
вы смеете так говорить?! Зачем вы лжете? Ведь я стояла около отца, когда вы его застрелили... Посмотрите!
Она отвернула рукав и, обнажив запястье, показала на глубокий шрам, резко выделявшийся на ее белом нежном теле.
– Вот след от вашей пули, а вы еще осмеливаетесь лгать мне в глаза? Кто же вы?... Человек или дьявол?!
Девушка снова упала на диван в порыве отчаянного горя.
– Взгляните на меня, - сказал я ей серьезным тоном.
Она подняла голову.
– Похож я на человека, который лжет?
– проговорил я резко.
– Клянусь именем моей матери и всего мне дорогого, что я совершенно невиновен в смерти вашего отца! В данный момент я больше ничего не могу вам сказать, но положа руку на сердце, уверяю вас, что это сущая правда!
Крайне серьезный тон моих слов, по-видимому, оказал свое действие: в ее глазах, устремленных на меня, показалась тень сомнения.
– Я... я тогда не понимаю, - проговорила она неуверенно.
– Но Гуарец...
– голос ее оборвался.
У меня мелькнула мысль, что Гуарец, джентельмен, о котором мне не мешает знать более подробно. Но девушка упрямо стиснула губы и не хотела продолжать начатой фразы.
Мне было обидно, но вести допрос дальше я не мог, не изменив слову, данному мною Норскотту. Меня и без этого уже мучила совесть, что я несовсем точно исполняю свои обязанности.
– Хорошо, - сказал я, пожав плечами, - пусть будет так!... Вы можете спокойно покинуть этот дом, когда вам заблагорассудится!
Кстати, - добавил я, вынув пистолет из кармана и протягивая его ей, - раз вы отдали мне ключ, я считаю своим долгом возвратить вам вашу собственность. У вас, вероятно, имеются еще заряды, но я доверяю вашей чести!
– Честь!...
– вырвалось у нее.
– Это вы говорите о чести?! Вы...
Вывод из ее слов был настолько ясен, что я не мог оставить их без ответа.
– Почему же нет?
– спросил я, - я же вам сказал, что я совершенно неповинен в тех преступлениях, которые вы мне приписываете.
Я подошел к дивану и взял ключ.
– Вы, быть может, скажите мне, не гуляют ли еще такие предметы по городу? В противном случае, мне нужно заказать новый замок.
Она покачала головой.
– Не знаю! Но должна вам сказать, виновата или нет, все равно вас не спасет никакая сила!
– Возможно вы и правы, - заметил я, - и все таки я завтра утром позову слесаря: может быть это даст мне отсрочку.






