Дов остановился у ограды, посмотрел вокруг. Поселок выглядел невесело. Но вдруг все преобразилось: из палатки вышла Карен.
— Дов! — закричала она, понеслась вниз по голому коричневому холму и бросилась в его объятия.
Держась за руки, они подошли к резервуару. Дов умыл разгоряченное потное лицо и напился. Карен повела его по тропинке к набатейским развалинам. Этот наблюдательный пункт у пограничного столба был излюбленным местом свиданий.
Карен подмигнула часовому: мол, она заступает на пост. Тот понимающе кивнул и оставил их вдвоем. Они шли среди развалин, пока не добрались до руин древнего храма. Карен осмотрелась. За колючей проволокой все было спокойно.
— О,
Дов, наконец-то!
— Мне казалось — не доживу, — ответил он.
Они целовались, не обращая внимания на палящее полуденное солнце. Карен, закрыв глаза, стонала от счастья.
Он отстранился, нежно посмотрел на нее:
— А у меня новости, да какие!
Она открыла глаза:
— Что такое, Дов?
— Ты ведь знаешь, мне дали направление в долину Хулы.
— Конечно.
— Так вот. Вчера вызвали в штаб и сказали, что я останусь там только до конца лета. Потом они направят меня на учебу в Америку. В Технологический институт, в Массачусетс.
Карен заморгала.
— В Америку? На учебу?
— Да, на два года.
Она заставила себя улыбнуться.
— Это же прекрасно, Дов! Я горжусь тобой. Значит, месяцев через шесть-семь ты уедешь?
— Я еще не дал окончательного согласия, — сказал он. — Хотел сначала поговорить с тобой.
— Ну, два года — это не вечность, — ответила Карен. — К тому времени, когда ты вернешься, мы полностью построим кибуц. У нас будут две тысячи думанов посевной площади, библиотека, детские сады.
— Погоди, — перебил ее Дов, — без тебя я ни в какую Америку не поеду. Мы пойдем и прямо сейчас поженимся. Конечно, там нам придется трудно, стипендию мне дадут небольшую. Но ничего. Найду себе работу после занятий, ты тоже сможешь и учиться и работать.
Карен молчала. Она смотрела на очертания Газы, на сторожевые вышки и окопы.
— Я не могу уехать из Нахал-Мидбара, — тихо сказала
она. — Мы ведь только приехали. Ребята работают по двадцать часов в сутки.
— Придется взять отпуск.
— Не могу, Дов. Без меня им станет еще труднее.
— Я без тебя не поеду. Разве ты не понимаешь, какое это большое дело? Года через два я буду специалистом-мелиоратором. Это же будет чудесно! Поселимся в Нахал-Мидбаре, я буду работать в пустыне, мою зарплату будет получать кибуц. Да ведь и для Израиля это в сто раз важнее: я смогу принести такую пользу!
Она повернулась к нему:
— Для тебя важно, чтобы ты поехал в Америку. А для меня важно остаться здесь.
Дов побледнел, у него опустились плечи.
— Я думал, ты будешь счастлива…
Она покачала головой:
— Ты хорошо знаешь, Дов, что тебе надо ехать.






