И так же хорошо знаешь, что мне надо остаться.
— Нет, черт возьми! Я не смогу прожить без тебя целых два года! Какие там два года! Я и двух дней не вынесу. — Он схватил ее в объятия и поцеловал. Она ответила поцелуем.
Их лица были мокры от пота и слез. Они лежали на земле, гладили друг друга и клялись в любви.
— Да-да! — прошептала Карен. — Сейчас!
Дов вскочил на ноги, сжал кулаки и
крикнул:
— Нет, этого не будет!
Стало тихо. Только негромко плакала Карен. Дов опустился перед ней на колени.
— Пожалуйста, не плачь.
— О, Дов, что же нам делать? Я перестаю жить, когда тебя нет. Когда тебя вижу, просто становлюсь больной — так хочу тебя.
— Во всем виноват я, — сказал он. — Нельзя так распускаться. Пока не поженимся, ничего не будет.
Он протянул руку и помог ей встать.
— Не смотри на меня так, Карен. Я никогда не сделаю такого, чего тебе пришлось бы стыдиться.
— Я тебя люблю, Дов. Я не стыжусь и не боюсь признаться, что хочу быть твоей.
— А я не стану этого делать, — ответил он.
Они помолчали.
— Ладно, давай вернемся, — сказала Карен с горечью.
Китти изъездила Израиль вдоль и поперек и хорошо знала, как живет молодежь в новых поселках. Отправляясь
в Нахал-Мидбар, она понимала, что ничего хорошего не увидит, но все-таки у нее сжалось сердце, когда она увидела эту адскую печь под носом у свирепых головорезов.
Карен повела Китти по кибуцу, с гордостью показывая, что удалось сделать за три месяца: несколько дощатых бараков и распаханные дунамы земли. Тем не менее поселок производил страшноватое впечатление. Китти подумала, что днем парни и девушки до изнеможения работают, а ночью еще несут охрану.
— Через пару лет, — мечтала Карен, — везде будут деревья и цветы. Лишь бы хватило воды.
Спасаясь от беспощадного солнца, они забрались в палатку, где размещалась санчасть Карен, и напились воды. Из палатки открывался вид на колючую проволоку и окопы. Часть молодых кибуцников работала в поле на солнцепеке, другие их охраняли. В одной руке меч, в другой — плуг. Так когда-то восстанавливали стены Иерусалима. Китти посмотрела на Карен. Девушка так молода, мила. Несколько лет в этом аду — и она состарится.
— Ты действительно
собираешься домой? Не могу поверить, — сказала Карен.
— Я попросилась в отпуск на год: ужасно соскучилась по дому. А теперь, когда и ты уехала… Почему бы мне не пожить в свое удовольствие? Может быть, я еще вернусь в Израиль, но пока не знаю.
— А когда ты уезжаешь?
— После Пасхи.
— Так скоро? Это ужасно, Китти.
— Ты уже взрослая женщина, Карен. У тебя целая жизнь впереди.
— Я не представляю, как жить без тебя.
— Мы будем переписываться. Кто знает, может быть, после четырех лет на этом вулкане мне станет скучно в тихом месте.
— Ты обязательно вернешься, Китти.
Китти улыбнулась:
— Время покажет.






