— Карен… моя Карен!
— Боже, почему погибла она, а не я! — вырвалось у Иорданы.
Китти с трудом поднялась.
— Полежите, милая, пожалуйста, не вставайте, — взмолился Сазерленд.
— Нет, — ответила Китти, отталкивая его руку. — Где Дов? Мне нужно к Дову.
Она вышла, пошатываясь, и нашла Дова в комнате рядом. Дов сидел в углу с опухшими от слез глазами. Его лицо было искажено болью. Китти обняла его.
— Дов, мой бедный мальчик!
Дов опустил голову ей на грудь и зарыдал. Китти гладила его по волосам, и они вместе плакали, пока ночь не опустилась на дом Бен Канаанов, а у них не иссякли все слезы.
— Я останусь, Дов… Буду ухаживать за тобой, — сказала Китти. — Мы как-нибудь справимся, Дов.
Дов встал на ноги.
— Обо мне не беспокойтесь, Китти. Я сам справлюсь. Карен не придется стыдиться меня.
— Об одном прошу, Дов, ради Бога, не становись прежним.
— Нет, — ответил он. — Я не раз думал об этом. Я не могу ненавидеть их — ведь Карен не питала к ним вражды. Она не знала ненависти. Она всегда говорила, что мы не достигнем своей цели, ненавидя.
В дверях появилась Сара.
— Нам всем очень тяжело, — сказала она, — но седер отложить нельзя.
Китти посмотрела на Дова, тот кивнул.
Они печально потянулись в столовую. У дверей
Иордана подошла к Китти.
— Ари сидит один в сарае, — сказала она. — Вы не позовете его?
Китти вышла во двор. Во всех домах мошава горел свет, везде уже справляли седер. В эту минуту главы семей рассказывали своим близким древнюю историю Исхода, как ее рассказывали испокон веков и будут рассказывать всегда. Шел небольшой дождь, и Китти ускорила шаг, направляясь к мерцающему свету фонаря. Она вошла в сарай, оглянулась. Ари сидел на сене спиной к ней. Китти подошла к нему, дотронулась до плеча:
— Ари, сейчас начнется седер.
Он обернулся и поднял глаза. Китти отшатнулась, словно ее ударили. Никогда в жизни она не видела столько страдания на человеческом лице. В глазах Ари застыла смерть. Он посмотрел на нее невидящим взглядом, затем опустил голову на руки, и его плечи затряслись.
— Ари, пора… седер…
— Всю жизнь я смотрю, как убивают моих близких. Всех убивают… всех…
Он был полон отчаяния. Китти испуганно глядела на этого убитого горем, совершенно незнакомого ей человека.
— Я каждый раз умирал с ними. Я умирал сотни и тысячи раз. У меня пусто внутри. У меня ничего больше не осталось в жизни.
— Ари… Ари!
— Почему
мы должны посылать детей в такие места? Эта чудная девочка, этот ангел… за что они ее убили?..
Ари с трудом поднялся на ноги. От его энергии, мощи и самообладания не осталось и следа. Перед ней стоял усталый, разбитый старик.
— Почему мы каждый день должны драться всего лишь за право жить?
Ари поднял искаженное от боли лицо и потряс кулаками над головой.






