Суть в том, что мы должны испробовать все, а вы с Бишопом и есть наше «все»! Поэтому, пожалуйста, помогите нам и наденьте этот дурацкий космический скафандр.
Джессика взяла медиума за руку.
— Я помогу вам, Эдит.
Во взгляде, брошенном Эдит Метлок на Бишопа, были написаны и беспомощность, и мольба. Он отвернулся.
— Идите с Джессикой, Эдит.
Женщины отошли. Джессика вела медиума под руку, как дряхлую старуху. Бишоп напялил белый костюм, удивляясь, что он оказался таким прочным, несмотря на невесомость ткани. Шлем с жесткой маской из черного оксидного стекла свободно болтался у него за спиной; его можно было натянуть, как капюшон, а маска закреплялась в нужном положении с помощью специальных зажимов. Рукава заканчивались плотно прилегающими перчатками, таким же образом были сделаны чехлы для ног. Он застегнул «молнию» и мрачно посмотрел на Пека.
— Бишоп, — сказал детектив и запнулся. Бишоп вопросительно поднял брови. Пек выглядел немного смущенным.
— Вы уж будьте там поосторожней.
Они сидели плечом к плечу, и установленные перед ними прямоугольные стекла излучателей казались безжизненными, но угрожающими. Две одинокие, облаченные в белое фигуры в самом средоточии обширного пространства, заполненного аппаратурой, боевой техникой и живой силой. Им было страшно, и тем, кто находился вокруг, тоже было страшно, ибо в затянувшемся ожидании напряжение росло, нагнеталось и касалось каждого. Солнце скрылось почти час назад, погрузившись в темные облака на горизонте, и теперь площадка освещалась только неполным светом прожекторов. Люди, стоявшие по ее периметру, были защищены металлическими щитами и специальными очками, которые
придавали им зловещий и бесстрастный вид; на некоторых были шлемы и перчатки. Они ждали, как ждали три предыдущие ночи подряд, но на этот раз все ощущали в воздухе какое-то неуловимое изменение. Каждый то и дело поглядывал на небо и подолгу всматривался в черные клубящиеся облака, прежде чем снова переключить внимание на две фигуры перед котлованом. Что-то заставляло каждого вздрагивать, хотя внешне это не проявлялось; это больше походило на внезапное содрогание внутренних органов. Напряжение передавалось от одного к другому, как инфекция, переносчиком которой были их собственные мысли. Даже ученые и технические специалисты, окружённые своей аппаратурой внутри приземистого металлического барака, испытывали в эту ночь какую-то особенную тревогу. У Маринкера пересохло во рту и вспотели ладони. Сикльмор непрерывно покашливал и постукивал ногой. Бринкли моргал и никак не мог остановиться.
Снаружи, за щитом, Пек бренчал мелочью в кармане брюк, а Джессика, стоявшая рядом с детективом, до боли закусила нижнюю губу.






