Шли минуты, и все разговоры постепенно стихли; если кто-то и решался заговорить, то шепотом, громким ровно настолько, чтобы его можно было различить в равномерном жужжании генераторов. Стало холоднее. А сквозь защитные очки ночь казалась более темной, чем обычно.
Бишопу было трудно собраться с мыслями. Он пытался вспомнить, как в прошлый раз, свой первый визит в «Бичвуд» и страшное зрелище, представшее тогда перед ним. Но все было смутным, туманным и отдаленным, как некое видение, на которое невозможно навести резкость. Он смотрел на Эдит, сидевшую в двух футах от него, но почти не видел ее лица за темной маской. Она обхватила руками колени и переплела пальцы.
— Я не могу думать, Эдит. Все почему-то расплывается.
Некоторое время они молчали, затем ее маска обратилась к Бишопу:
— Не пытайтесь об этом думать, Крис. Вы опустошаете свое сознание. Если Тьма действительно такова, какой мы ее представляем, то она вас найдет. Она не нуждается в вашей помощи.
— Вы что-нибудь... чувствуете?
— Я вижу лицо Джейкоба, но не ощущаю его присутствия. Я ничего
не чувствую, Крис. Только пустоту.
— Он действительно верил?.. Медиум отвернулась.
— Я уже не знаю. Джейкоб обладал самой высокой способностью постижения из всех, кого я знала, даже более высокой, чем у Бориса Прижляка.
— Вы знали Прижляка?
Ее лицо под черной маской оставалось непроницаемым.
— Когда-то я была его любовницей.
Бишоп был настолько ошеломлен, что некоторое время не мог и слова вымолвить.
— Его любовницей? Я не понимаю...
— Это было очень, очень давно. Двадцать лет назад, если не больше. Так давно, что порой мне кажется, что в действительности этого никогда не было, и женщина, которая с ним спала, была мне немного знакома, но вспомнить ее имя и лицо я уже не могу. Видите ли, Борис Прижляк был удивительным человеком: сама его греховность делала его привлекательным. Понимаете ли вы, Крис, как привлекателен бывает порок?
Бишоп промолчал.
— Мне он казался неотразимым. Сначала я не понимала всей глубины его развращенности, которая была не просто его частью, но им самим, самой его сущностью. Именно он обнаружил мои экстрасенсорные способности и подтолкнул меня к развитию этих способностей; он думал, что сможет меня использовать. Из-под влияния Прижляка меня вырвал Джейкоб. — Она мечтательно улыбнулась под маской. — Мы никогда не были с Джейкобом любовниками — он всегда оставался верен памяти своей жены. Не мне вам говорить, что в этом мире никто не умирает, — люди просто переходят из одного состояния в другое, в нечто более вечное.
— Но почему Джейкоб не сказал мне об эхом с самого начала?
— Потому что я его об этом попросила. Разве вы не понимаете, что это совершенно не
важно? К тому, что происходило, это не имело никакого отношения.






