— А ты, — набрасывался он на Кэсси, возвращавшуюся с летной, полосы в старом комбинезоне, после того как она заправила горючим «форд-тримотор», только что взявший курс на Лонг-Айленд, — ты сейчас должна быть дома и помогать матери готовить обед.
Он без конца это повторял. Кэсси научилась делать вид, что не слышит знакомую песню. Вот и сейчас она поступила так же. Спокойно прошла в кабинет;
высокая — почти такого же роста, как эти двое мужчин, — с ярко-рыжими, как пламя, волосами до-плеч, с огромными ясными голубыми глазами. Встретилась взглядом с Ником. Тот улыбался ей озорной улыбкой из-за спины отца.
— Скоро пойду домой, папа. Вот только закончу здесь кое-что.
Да, Кэсси превратилась в настоящую красавицу, однако, казалось, совершенно этого не сознавала, что придавало ей еще больше очарования. Даже старый комбинезон прекрасно обрисовывал ее фигуру. Но это еще больше раздражало отца.
Не место ей здесь, этой девчонке. Это его мнение, и он не собирается его менять. Споры отца с дочерью по этому поводу слышали все, кому случалось находиться в это время в аэропорту О'Мэлли, и сегодняшний день не был исключением.
Стоял жаркий июньский день. В школу Кэсси не ходила, так как уже начались каникулы. Большинство ее одноклассников устроились на летнюю работу в аптеки, магазины, кафе. Кэсси же мечтала об одном — помогать как можно больше в аэропорту, причем бесплатно. В этом состояла ее жизнь, только здесь ее душа по-настоящему оживала. Лишь в те редкие периоды, когда она особенно нуждалась в деньгах, Кэсси ненадолго устраивалась на какую-нибудь работу.
Однако ни работа, ни друзья, ни мальчики, ни развлечения не могли надолго оторвать ее от аэропорта. Она без него жить не могла.
— Занялась бы лучше чем-нибудь полезным, вместо того чтобы путаться здесь под ногами! — кричал ей отец из своего кабинета.
Ни разу он не поблагодарил дочь, что бы она ни сделала.
Он просто не желал видеть ее здесь.
— Мне надо найти регистрационный журнал по грузам и записать туда кое-что, папа, — спокойно отвечала Кэсси.
Она хорошо знала все их журналы и все, что там записано.
Вот и сейчас она быстро отыскала журнал и теперь листала его в поисках нужной страницы.
— Убери руки от моих журналов! Ты в них все равно не разбираешься!
Пэту уже стукнуло пятьдесят, и теперь он легко приходил в ярость, хотя по-прежнему оставался одним из лучших пилотов. Однако ничто не могло поколебать его убеждений и принципов. Для всех в аэропорту его слово считалось законом, но в спорах, касавшихся женщин-летчиц, все его доводы оставались бесполезными. Так же как и его борьба с Кэсси.
Она никогда не вступала с ним в пререкания. По большей части она, казалось, даже не слышала его. Просто молча делала свое дело.






